Богатство
Шрифт:
Она говорила слишком громко, бесцеремонно считала мои деньги, размахивала руками, но ее глаза горели искренним восторгом, она восхищалась тем, что я сделала. И это сглаживало неприятное впечатление.
И с деньгами у Ихри был полный порядок. Она отчиталась, сдав все до последней гринки. Не путалась, не заикалась, не терялась. Сразу было видно, девица опытна, старательна и очень хочет у меня работать. Получив оговоренные десять процентов от продаж, Ирха довольно рассмеялась. Ее чистый доход составил целый филд.
— Спасибо, Елька, — она виновато улыбнулась, — я боялась,
— Прибегай, — кивнула я и рассмеялась. Сердиться на Ирху не получалось, хотя ее слова прозвучали обидно.
Утром Ирха примчалась ни свет, ни заря. Я только проснулась и лежала в постели, закрыв глаза и уговаривая себя вылезти из под теплого одеяла в холодную избу, чтобы затопить печь. Стук в окно оказался полной неожиданностью. Я вскочила и, пробежав на цыпочках по обжигающе ледяному полу, выглянула в окно. Радостная физиономия Ирхи сияла ярче летнего солнца.
Я еще ни разу не выезжала на ярмарку так рано. Да, и зачем. Пока не наступит поздний зимний рассвет, там все равно никого не будет.
Но делать нечего. Не гнать же трудолюбивую работницу. Пришлось накинуть шаль, сунуть ноги в меховые тапочки, открыть дверь и пустить Ирзу в дом.
— Елька, — ввалилась она в избу, окутанная паром, — ну, и холод сегодня. Взвару надо много, хорошо брать будут. Я тут подумала, а может взять сани побольше, да сразу два горшка поставить? Ну, чтобы по два раза туда-сюда не мотаться? У тебя же есть два больших горшка, я видела. Давай мы и во второй угли насыпем, а? Я уже сани приволокла… мне Гриха их нашел. И бортики приколотил, чтоб горшки не свалились. А то вчерась сани так на кочке качнуло, чуть горшок с пивом не свалился. Хорошо Нюнь подхватить успел.
— Тише ты, неугомонная, — рассмеялась я, — дети спят. Ты его так рано прискакала-то? До рассвета еще долго.
Ирха потупилась и, выдержав паузу, призналась со вздохом.
— Холодно дома-то… я вчерась все деньги потратила. За комнату отдала, еду купила, а на дрова не хватило. Пара поленьев было, мы вчера ужин сготовили. Мамку я с утра к Грихе отвела. Она к нему подрядилась по хозяйству помочь. А я вот… Думала, может тебе чем помогу.
— Сказала бы, — закуталась я в теплую шаль поплотнее, — я б тебе на дрова одолжила.
— Нет, — мотнула головой Ирха, — мой батька всегда говорил: ежели в долг чужие деньги берешь, то отдавать свои приходится. А на свои всегда нужда есть. Дак, что там с санями-то? Поставим второй горшок? Жалко прибыли-то упускать.
— Поставим, — рассмеялась я.
На первый взгляд Ирхина идея возить на санях два горшка вместо одного должна была сэкономить только время на поездку домой новой порцией взвара, но неожиданно для меня выросли и продажи. Если обычно я продавала четыре горшка напитка, то Ирха продала почти шесть. И это было удивительно.
К обеду, когда наш рабочий день закончился, я отсчитала десять процентов от выручки и вручила девице полтора честно заработанных филда. А потом с улыбкой потянула
— Держи! Это тебе за идею. Ты молодец, Ирха…
— Мне?! За идею?! — она растерянно хлопала глазами, а потом шмыгнула носом и обиженно заявила, — я же не за деньги! Я же хотела людям лучше сделать! Я же слышала, как они говорили, что мало ты, Елька, взвара привозишь… вкусный у тебя взвар-то… а ты мне деньги…
Она отвернулась, тяжело вздохнула, вытерла рукавом тулупа намокшие глаза и, не поворачиваясь, спустилась с крылечка, где мы проводили расчеты. А я осталась стоять с монетой в руках.
— Ирха, стой! — я отмерла и сбежала со ступенек, догоняя Ирху. — Стой! — Схватила ее за рукав, развернула к себе лицом и неожиданно для себя обняла, прижимая к себе. — Ты что, дуреха, выдумала?! Да, я разве же со зла? Я же тебе благодарна за придумку твою!
Ирха всхлипнула и вдруг разревелась, обнимая меня в ответ.
— Папка мой, — рыдала она, — всегда говорил, коли гринка не тобой заработана, не тебе ею и владеть. А коли возьмешь, так будь готова потом втридорога заплатить… а я не хочу так… не хочу снова все потерять! Не надо мне этого филда! Вон лучше Нюню отдай. Он же сани тяжеленные таскал, а я только и делала, что черпачком махала.
— Нюнь со мной живет, — улыбнулась я, — ему не надо мать старую кормить, за квартиру платить, да дрова покупать. А филд этот ты честно заработала. Сама же видишь на сколько больше взвара продала. И посчитать можешь на сколько прибыль моя выросла от твоей придумки. А батя твой прав.
— Прав, — кивнула Ирха. Она почти успокоилась, только громко всхлипывала, шмыгала носом, да терла покрасневшие глаза. — Один раз он правило свое нарушил, и трактир потерял. Брат мой лихоманкой заболел в прошлую зиму. Отец сначала местных лекарей водил, то так лечили Ильху, то эдак, а ему все хуже и хуже было. Батя мой всю жизнь каждую лишнюю гринку берег, а тут все спустил. Ничего не осталось.
Она вытерла слезы рукавом, высморкалась в снег. Я сделала вид, что ничего не заметила. Ирха продолжила свой рассказ.
— Батя Ильху любил очень… гордился… Говорил, мол, ты Ирха, замуж выскочишь и отца с матерью забудешь. А вот Ильха с нами до старости жить будет… и на смертном одре стакан воды подаст… И решил батя, что у нас в Нижнем городе лекари бестолковые, не могут от брата лихоманку отогнать. Занял деньги у Смотрящего и в Среднем городе самого дорого лекаря нанял. Целый грил заплатил… Лекарь так кривился, когда к нам в харчевню пришел… До брата пальцем не дотронулся. Только взглянул раз и говорит, мол, не жилец сын твой. Не лихоманка у него, а паучья болезнь… в груди поселилась… коли где снаружи паук был бы, можно было бы попробовать вырезать его, чтобы дальше не рос. А так, только ждать, когда паучище проклятый жизнь заберет, — Ирха скривилась, вытерла текущие оп щекам слезы и, длинно всхлипнув закончила рассказ. — Как Ильха помер, батя и сорвался. Пил… про долг забыл совсем. Мы с мамкой только и могли, что долю Смотрящему платить. На большее не хватало. А как батька помер, так харчевня наша и ушла… за тот грил, что батя в долг взял… А я так больше не хочу…