Бог Ярости

Кент Рина

Я сопротивляюсь желанию закатить глаза и жду следующего сообщения. Он всегда отправляет несколько штук подряд.

После той ночи в переулке он не только начал снова писать мне, но и возобновил пытки моего терпения каждое утро во время пробежки.

То, что раньше было священным занятием, теперь омрачается его бесконечными вопросами и постоянными попытками сблизиться со мной.

Я просматриваю его последние сообщения, стараясь не чувствовать нетерпения из-за точек, которые постоянно появляются и исчезают.

Его

сообщения обычно многословны, и по какой-то причине он любит рассказывать мне истории о том, что происходит в особняке Язычников, как будто это меня касается.

Его сообщения могут быть слишком разрозненными. Например, вчера они были следующего содержания:

Николай: С нетерпением жду завтрашнего дня. Может быть, в этот раз я получу от тебя больше, чем пять предложений;)

К твоему сведению. Я так и буду представлять твои губы на своем члене, когда буду дрочить сегодня вечером.

Ты можешь делать то же самое, кстати.

Пожалуйста, сделай это. Я возбуждаюсь от одной мысли об этом.

Не могу не представлять, как ты задыхаешься моим членом.

Блять. Надо сменить тему, пока я не кончил в штаны.

Итак, Джереми проснулся сегодня и выбрал насилие. А мы такое любим. Потому что, будь уверен, я был с ним на каждом шагу. Лучшие друзья и все такое. Мы избили этих ребят, которые думали, что могут поднасрать нам и остаться в живых. Для меня это гребаная наглость. Хочешь, я привезу тебе сувениры в виде их выбитых зубов? Наверное, не лучшая идея, да? Просто спрашиваю. В любом случае, не могу дождаться, когда увижу тебя завтра в обтягивающей майке и шортах. Бегать еще никогда не было так весело.

Появляется новое сообщение, и я проверяю его липкими от пота пальцами.

Николай: Итак, я жду.

Брэндон: Чего?

Николай: Не морочь мне голову. Ты уже расстался с той сучкой?

Я с трудом сглатываю, вспоминая совершенно очевидный разрыв, произошедший сегодня вечером. Но если я скажу об этом Николаю, это просто запудрит ему голову, а нам это не надо.

Брэндон: Что бы я ни делал со своей личной жизнью, это не твое дело.

Николай: Значит сделаю его своим. Я сказал тебе, что если ты не разберешься с ней, то я сделаю это вместо тебя.

Я смотрю на экран широко раскрытыми глазами, когда он присылает мне фотографию

девушки, сидящей рядом с ним в пабе.

Клара.

На ней то же платье, что и раньше, и она улыбается, потягивая напиток.

Николай: Будь по указанному адресу через двадцать минут, или я пришлю тебе видео, где она скачет на моем члене.

Уши закладывает, и я борюсь с волной тошноты, подкатывающей к горлу.

Я ударяю рукой по раковине и шумно вдыхаю и выдыхаю, но ничто не успокаивает мое бешено бьющееся сердце. Какая-то часть меня знает, что я должен либо написать ему и сказать, чтобы он этого не делал, либо вообще игнорировать его, но я не делаю ни того, ни другого.

Блять!

Я выбегаю из дома и сажусь в машину. Наверное, мне не стоит садиться за руль, когда я немного пьян, но, похоже, мне наплевать, когда я выезжаю из дома и направляюсь по адресу, который прислал мне этот придурок.

Проходит целых семнадцать гребаных минут, прежде чем я оказываюсь в жилом комплексе рядом с кампусом Королевского университета.

Я ввожу код для входа, который он мне прислал, и поднимаюсь на лифте в пентхаус. Еще один код. Еще одна потраченная впустую гребаная минута, на которую у меня нет времени.

Лифт открывается посреди просторной квартиры с прозрачным потолком, на котором виднеется частично затянутое облаками небо и несколько звезд.

Освещение приглушенное и интимное, словно это обстановка для романтической ночи.

Мой гнев едва скрывается под поверхностью, разрывая и растягивая шатко стоящие стены, пока я шагаю в направлении, должно быть, спальни.

Сначала до меня доносится хихиканье, а затем гул очень знакомого голоса. Я останавливаюсь перед приоткрытой дверью, втягивая в горящие легкие несуществующий воздух.

Я должен уйти и оставить все это позади.

Забыть.

Отрицать.

Притвориться.

Контролировать…

— Вау, у тебя такой огромный член. И, о боже, эти пирсинги просто фантастические!

Слова, произнесенные не кем иным, как Кларой, заставили меня отказаться от любой формы решимости, за которую я хватался. Я позволяю себе свободно падать головой вперед, мой мозг преодолевает тошноту в горле и разливается вокруг меня.

Я открываю дверь и вижу Клару, стоящую на коленях между ног Николая, ее руки обхватывают его член.

Он сидит на кровати, опираясь на ладони, и на нем только трусы-боксеры, которые Клара стянула, чтобы освободить его член.

Теперь она держит его в руках, наблюдая, удивляясь и восхищаясь.

Как только я появляюсь в дверях, его взгляд устремляется на меня, глаза мгновенно темнеют, а губы приподнимаются в жестокой ухмылке.

— Зови меня малышом, Клара.

— Не могу дождаться, когда ты засунешь в меня этот огромный член, малыш.

Все происходит за долю секунды.

Красная дымка застилает мое зрение, пока я не вижу только этот гребаный цвет.