Бог Ярости
Шрифт:
Я скрещиваю руки.
— Я не девушка. Не называй меня красивым.
— Мужчины могут быть красивыми. Например, как я, — он подмигивает и хватает меня за запястье, заставляя разомкнуть руки.
— Твое высокомерие не знает границ.
— Тебе нравится мое высокомерие.
— Продолжай мечтать.
— Тебе нравится, как я смотрю на тебя, — продолжает он, прикусывая уголок губы и скользя по мне голодным взглядом. — Тебе нравится, как я прикасаюсь к тебе, — он проводит пальцем по моему соску, вызывая дрожь. —
Я отдергиваю руку.
— Николай!
— Называй меня Нико, как раньше.
— Я ничего подобного не делал.
— Ты точно сделал это, когда кончал мне в горло. Ты сказал «Нико» таким сексуальным, нуждающимся голосом.
— Понятия не имею, о чем ты говоришь.
Он сужает глаза, но прежде, чем я успеваю возмутиться, он берет меня за запястье.
— Давай. Мне нужны твои губы вокруг моего члена.
Я бросаю быстрый взгляд на его член, такой твердый, что по бокам вздуваются фиолетовые вены, а на кончике блестит прозрачная жидкость.
— Что… — я прочищаю горло. — Что я должен сделать?
— То, что я сделал с тобой.
— Я не встану на колени.
— Я просто прекрасно встал перед тобой на колени.
Я потираю рукой затылок и вздыхаю.
— Не знаю, как это делать, понимаешь? Я никогда…
— Не отсасывал другому парню?
Я медленно киваю. Мысль о том, что я могу выставить себя дураком, вызывает у меня более сильную тошноту, чем тот факт, что я действительно хочу это сделать.
Какая-то часть меня бурлит от возможности доставить ему такое же сильное удовольствие, какое он доставил мне.
Глаза Николая темнеют, голубые зрачки кажутся безумными, даже собственническими, когда он рывком тянет меня вперед, и я падаю на него сверху, прижимаясь грудью к его груди.
Его сердце бьется в такт с моим, и я шиплю, когда мой член задевает его бедро.
Боже мой. Я только что кончил, так какого черта я снова возбуждаюсь?
Такого никогда не происходит после разрядки. Никогда.
Его грубые пальцы поглаживают мою челюсть, и я в ужасе понимаю, как меня пробирает дрожь от этого. А может, это из-за его затуманенного взгляда.
— Просто делай то, что по твоему мнению понравилось бы тебе.
Вот в чем, блять, проблема. Мне это не нравилось.
Ну, до сих пор.
— Если не получится, просто делай то же само, что и я, — он подмигивает. — А теперь встань на колени.
Прежде чем я успеваю спросить, что он имеет в виду, Николай ложится на спину и направляет меня так, что я переворачиваюсь на четвереньки и оказываюсь на нем. Его твердый член в пределах досягаемости, а мой — рядом с его лицом.
Я еще никогда не был в такой откровенной позе. «69» определенно не та позиция, в которой я чувствую
Теперь, однако, я не чувствую дискомфорта. Это скорее… опасение, смешанное с приливом незнакомого возбуждения.
Прежде чем я успеваю подумать о том, что это значит, Николай приподнимает бедра.
— Обхвати мой член губами, малыш.
Его приказ приводит меня в странное бешенство, и я обхватываю его член у основания и несколько раз глажу, как он делал это со мной. Не могу удержаться, чтобы не погладить головку и один из пирсингов, чтобы проверить, насколько она чувствительна.
Капля спермы попадает на мой большой палец, и Николай вознаграждает меня хрипом. Так я делаю еще несколько раз, одновременно поглаживая его, пока его бедра не приподнимаются с кровати, а восхитительные звуки удовольствия не заполняют мои уши.
Я замечаю и обращаю внимание на каждую внезапную остановку в его дыхании, каждое движение бедер и даже на мурашки, которые появляются на них.
Так я узнаю, что ему нравится, и продолжаю делать это еще грубее.
— Ты убиваешь меня, — его похотливый голос проникает в меня, как афродизиак.
Я улыбаюсь, мне нравится идея убить его.
Мысль о том, что такой пугающий мужчина, как он, так увлечен мной, необычайно возбуждает.
После еще нескольких движений, я беру его в рот и стону вместе с ним. Не хотел, но ничего не могу с собой поделать, когда его кожа взрывается на моих вкусовых рецепторах.
Может быть, это потому, что я хотел сделать это дольше, чем готов признать. А может, потому что его вкус, а главное, ощущения в моем рту чертовски фантастичны.
— Вот так, малыш. Сделай мой член небрежным и мокрым, — урчит он снизу, его пальцы скользят вверх и вниз по моим яйцам, дразнят, сжимают. — Ослабь челюсти. Позволь мне трахнуть тебя в горло.
Меня пробирает дрожь, и я делаю то, что он говорит, превращаясь в неузнаваемое существо, пока облизываю его член. Сперма стекает мне на язык, и я сглатываю, сжимая проколотую коронку в задней части горла и удерживая ее там.
Николай хрипит, дергается и толкается.
— В твоем рту так чертовски приятно. Господи. Посмотри на себя, малыш. У тебя даже нет рвотного рефлекса.
Его бедра приподнимаются, и я вижу, что он сдерживается, пытаясь не причинить мне боль или что-то в этом роде. Поэтому я начинаю двигаться сильнее, дроча его член у основания и проверяя то, что он только что сказал. Я мотаю головой вверх-вниз, вбирая как можно больше его в заднюю часть горла с каждым движением.
— М-м-м. Блять. Твой рот создан для того, чтобы сосать мой член. У тебя так хорошо получается.