Бог умер, да здравствует Бог
Шрифт:
– А, ты про это. Привыкай, – усмехнулся я, пытаясь отделаться от её руки, но она словно прилипла ко мне. – Тело без божественной энергии слишком слабое и неповоротливое, ему всё время нужно отдыхать, а возможности его существенно ограничены. Я уже не говорю о постоянной нужде в еде, воде, сне и иных вещах, о которых я из вежливости перед женщиной упоминать не буду.
Свергнутая богиня уставилась на меня, словно на умалишенного, но затем до неё дошёл смысл моих слов и лицо её скривилось.
– Есть? Что есть? – спросила она срывающимся от недавнего бега голосом.
–
– О боги, – она закатила глаза, наконец-то отцепилась от меня и утерла пот со лба. Она несказанно удивилась влаге, появившейся на ладони. Как дитё малое, честное слово. Хотя, чего говорить, сам долго привыкал к этой жидкости, которую так любит выделять смертное тело в огромных количествах.
– Да, скажем спасибо старым богам за возможность на собственной шкуре прочувствовать тяжесть быть смертным, – я хмыкнул, а она зыркнула на меня испепеляющим взглядом, которым так славятся её старшие братья. О, сколько раз солнечные боги пронзали меня пиками острых взглядов в словесных перепалках. Эх, счастливые и беззаботные деньки!
Но не время сейчас предаваться воспоминаниям – реальность уж слишком настойчиво стучалась в двери моего сознания.
Богиня уже отдышалась, но на лице её всё ещё появлялись болевые судороги от чрезмерного физического напряжения. Так и недолго свалиться от изнеможения в самый неподходящий момент. Я знаю, каково это, когда смертное тело предаёт тебя в самое неудачное время. Однажды и я проходил через все стадии осознания своей беспомощности и ничтожности, чтобы затем надолго остаться в стадии принятия и абсолютного безразличия к своему положению. Но это я: сотни лет прошло, прежде чем я окончательно смирился, но эта девчонка только сверзилась с небес, представляю, что должно сейчас твориться в её в голове.
– Ты, надеюсь, в курсе, что в любой момент можешь умереть? – осторожно начал я. – Бессмертие твоё, конечно, никуда не делось, но неосторожность и безрассудство теперь могут привести к непоправимым последствиям.
– Умереть? – вопросила она дрожащим от волнения голосом.
– М-да, послушай, солнышко, тебе вообще хоть что-нибудь рассказывали перед изгнанием?
Она как-то странно посмотрела на меня, я ожидал чего угодно: вспышки ярости, гневную тираду или просто равнодушный взгляд, которым она меня недавно одарила, но увидел нечто другое, похожее на скрытую улыбку. По крайней мере, мне привиделось, что её золотистый глаз на мгновение задорно блеснул, а уголки губ ненадолго приподнялись, но тут же заняли своё обычное место. Странная она, надеюсь, её свергли не за сумасшествие, а то у нас, бессмертных, таких примеров пруд пруди.
Но у этой богини, похоже, с самообладанием было все в порядке. Она глубоко вдохнула, прикрыла глаза, а затем в полном спокойствии, без тени иронии или недовольства произнесла:
– Знаешь, боги не церемонились со мной особо, когда сталкивали сюда, а я как-то заранее не интересовалась, что бывает с теми, кого вышвыривают с небес, – богиня скептически оглядела себя, прежде чем произнести: – Это, конечно, неприятно: находиться в теле смертного,
Я усмехнулся – вот это выдержка. Еще и дня не прошло после изгнания, а она уже способна критически оценивать своё положение и говорить о нём так спокойно. Когда я был на её месте, то рвал и метал от негодования, пока не свалился на землю от усталости посреди сожженной и уничтоженной мною рыночной площади какого-то города, какого именно – и не вспомнить.
Но не об этом сейчас.
Свергнутая солнечная богиня не заметила моей усмешки, она безрезультатно пыталась отряхнуть запылившийся доспех, окончательно вернув себе утраченное было самообладание. Богиня снова была спокойна и равнодушна к окружающему её миру, совершенно забыв о недавно пережитом сильном волнении.
Не так, ой не так должны выглядеть свергнутые боги. Она словно на прогулку спустилась и вот-вот возвратится обратно. Но что-то я сомневался в том, что её наказание продлится меньше года – если бога свергают, то свергают минимум на сотню лет, иначе это и не наказание вовсе.
Мне о многом хотелось спросить у неё, но имея опыт общения со всякого рода богами, я предпочёл не лезть на рожон, тем более у этой особы всё ещё частично сохранились остатки божественной энергии. Кто знает, как она решит ими воспользоваться, если я вдруг затрону щекотливую для неё тему.
Вы не подумайте, я не трус, просто, многие частенько путают храбрость и смелость с безрассудной тягой к самоубийству. А мне моя жалкая жизнь была очень дорога, у меня на неё большие планы.
– Где тут ближайший город? – внезапно спросила богиня, прервав мои размышления.
– Город? В двух днях пути на северо-восток, – на экскурсию что ли собралась.
– Карта есть? – она пригладила выбившиеся из пучка пряди волос, отчего те растрепались ещё больше.
– Нет.
– Деньги есть? – нахмурилась она.
– Нет.
– У тебя хоть что-нибудь есть? – с тяжким вдохом спросила она и раздосадовано покачала головой.
Меня как будто мать отчитывает, честное слово.
– Ум, тело и имя, – улыбнулся я, но богиня моего чувства юмора не оценила. – Кстати сказать, своё ты мне так и не назвала. Родовое имя твоё мне известно: невооруженным глазом видно, откуда ты, но ты же не хочешь, чтобы я звал тебя по нему, госпожа Бо?
Она презрительно скривила рот и закатила глаза, точнее, один глаз: левый, почти белый неподвижно смотрел на меня, отчего по моему телу поползли липкие мурашки. Раньше этот глаз точно двигался, а сейчас-то чего застыл, может быть, он…
– Ючке, – отчеканила она с недовольным выражением на лице, заметив, что я беззастенчиво разглядываю её, – младшая и единственная дочь Бо Юкана и Го Хассы.
Её имя мне совершенно ни о чем не говорило.
Значит, старик Бо и вправду обзавелся ещё одним ребенком. Воистину – верховные боги живут по другим законам. Но, Го Хасса? Дочь Западного бога Ветра? Не слишком ли мелкая сошка для самого Верховного бога Солнца?
– Восьмой ребенок, да? – уточнил я, спустя мгновение.
Ючке кивнула.