Бог Солнца в поисках... суррогатной матери
Шрифт:
Я на самом деле заходила несколько раз к Симил, чтобы поговорить с ней, но каждый раз натыкалась на ее горничную — низкую, нахальную шестидесятилетнюю женщину — которая настаивала, что ее госпожа уехала на неопределенный срок, а не прячется, как я полагала.
Но в любом случае сейчас, когда мой гнев поостыл, я точно не знаю, что сказала бы ей, если бы увидела. «Я ненавижу тебя за то, что изменила мою жизнь?». Но какой бы болезненной не была ситуация, я не могла игнорировать тот факт, что моя мама значила всё для меня в этом мире.
Факт. Что сделано, того уже не воротишь. Кроме, всего… у меня задержка. Двенадцать дней. О, да. Ночь с Ником была во время пика овуляции.
— О чем ты только думала? — вслух сказала я, крутя кольцо, которое мама дала мне — чертова вещица не снималась — пока я смотрела на пластиковый прибор, лежащий на краю раковины. Уже минуты две прошло, но я так и не смогла посмотреть результат.
Трусиха! Пошла и взяла его.
Но… но.
Зазвонил телефон, и я практически выпрыгнула из кожи вон. Почти девять вечера, как раз в это время мама уже устроилась в отеле.
Я прошла в спальню и ответила.
— Как прошел полет?
— Пенелопа? — услышала я глубокий голос на другом конце.
Сердце в пятки ушло. Этот голос. Ох, вафли демона, этот голос. Хотела бы я из него соткать одеяло и ходить обнаженной, обернувшись в него.
— Чего ты хочешь, Ник? — ответила я.
Неловкое молчание.
— Извиниться.
Слишком поздно.
— Как благородно с твоей стороны. — Я мысленно представляла его лицо. Я ничего не могла с собой поделать, но начала себя чувствовать податливой и желающей.
К счастью моя рациональная сторона проснулась и встала на защиту. Он относился к тебе, как к отбросам. Пенелопа. Он назвал тебя лгуньей. Он не проявил к тебе не капли сочувствия, когда его сестра манипулировала тобой.
— Мне нужно идти.
— Пенелопа. Подожди.
Я не ответила.
— Ты?.. — сказал он.
Я знала, о чем он спрашивал. У меня был точно такой же вопрос, а ответ лежал в другой комнате и отображался на маленьком дисплее знаком плюс или минус.
А если плюс, что тогда? Я, конечно, не знала, как отнесусь к данной ситуации, но точно знала две вещи: Кинич не был заинтересован в ребенке, а я взрослая, образованная женщина, которая готова принять последствия за свои действия.
Это правда, что Симил угостила нас прекрасной бутылкой Дом Руфи, но я не могла игнорировать собственный вклад в ситуацию. Я сама решила пойти в его гостиничный номер. Я. И никто другой.
— Пенелопа, я относился к тебе менее чем уважительно, но ты должна знать, что я вернулся в комнату сразу же, чтобы поговорить с тобой. Но ты уже ушла.
Конечно. Ну-ну. А я-то думала, что большая лгунья.
— А потом ты ждал две недели, чтобы позвонить, — упрекнула я.
Тишина.
— Слушай, — наконец-то сказала я, — тебе не нужно…
— Симил недоступна, а я не знаю твою фамилию и где тебя можно найти, поэтому мне пришлось
Он искал меня? Я почувствовала, как мой гнев упал примерно на десять пунктов.
— О.
Теперь я не знала, что и думать или что именно чувствовать.
Эм… это зовется смущением, гений.
Да. Я смутилась. Он искал меня, желая извиниться, и я должна признать, что от этого мне стало… приятно. Немного больше, чем просто хорошо. Но это никак не повлияло на мою ситуацию и на тот факт, что я не хочу иметь ничего общего с его психованной семьей.
— Отвечая на твой вопрос, не о чем волноваться, если ты понимаешь, о чём я, — соврала я. А может быть и не соврала. Не знаю, пока еще не видела этот маленький белый прибор.
— Ты всё ещё носишь ожерелье?
Поэтому он звонит? Чтобы узнать ношу ли я его глупое ожерелье?
Во мне снова закипала ярость.
Но, если он не нашел его лежащим посреди комнаты, после того как я швырнула ему в спину, то возможно у ожерелья выросли ножки или он ушел вместе с горничной. Так Нику и надо!
— Нет. Я оставила его в твоем отеле.
— Ясно, — ответил он разочаровывающим голосом, затем последовала длинная пауза. — Могу я увидеть тебя?
Погодите. Он все еще хотел меня видеть? Так дело не в ожерелье? Я чувствовала себя такой…
Смущенной?
— Зачем? Зачем ты хочешь снова увидеть меня? Я же просто добытчица семени. — Проклятье. Не хотела, чтобы это прозвучало так озлобленно, но так уж вышло. Упс.
— Я купил тебе цветы, — пробубнил он.
— Цветы? Зачем? — Вот сейчас я должна сказать, что цветы не купят ему билет на прощение. Но мое эго считало по-другому.
— Мне сказали, что так мужчины приносят извинения.
— Какие цветы?
Идиотка, не могу поверить, что спросила его об этом.
Ладно. Это было очень важно. Красные розы совершенно отличаются от бегоний.
— Аконит, — ответил он.
Аконит? Какого черта?
Стоп. Пенелопа, ты серьезно переживаешь о том, какие цветы он тебе купил? Посмотрим фактам в лицо. Сумасшедшая сестра. Он относился к тебе, как к мусору. Такой мужчина, как он не встречается с подобными тебе девушками.
Это милая моя, секс по телефону.
Вздох!
— Я собираюсь сказать нет, — ответила я.
— Словно «нет» считается, если только его говорю я.
Раздался громкий стук в дверь.
Самодовольный кретин! Он уже здесь!
Мы жили в охраняемом доме, поэтому я решила, что Ник пробрался, когда кто-нибудь выходил.
— Да как ты смеешь! Ты не можешь просто прийти сюда без приглашения! — Я бросила телефон на кровать и пошла к входной двери. Я дернула ее так сильно, что когда дверь распахнулась, то практически ударила меня в плечо. К тому моменту я отметила, что это не Ник, но уже было слишком поздно.