Бог Солнца в поисках... суррогатной матери
Шрифт:
Так что вместо этого я закричала.
Кинич все еще прогонял в голове отказ Пенелопы — Что? Она не хочет меня видеть? Меня? Ради всего святого, я же Бог! — когда на заднем фоне услышал душераздирающий крик Пенелопы.
— Пенелопа! — кричал он в трубку и сразу же кинулся к двери своего гостиничного номера. Впервые за все его существование он бы отдал все свои силы, только ради того, чтобы стать вампиром, который
Она была в двадцати минутах на машине, в десяти, если без пробок.
Ничего не надев, кроме джинсов, он босиком помчался к лифту и нажал на кнопку.
Черт! Он не мог просто стоять и ждать этот чёртов лифт.
Он ударил кулаком в стену, оставляя висящие провода в зияющей дыре.
— Ёб твою мать.
Он метнулся к лестнице, спустившись по ней в десять прыжков. Когда он, наконец, добрался до вестибюля, был явно близок к потере контроля и выпустить его силу. Не хорошо. Это привело бы к тому, что люди примерно в радиусе четырех кварталов выглядели бы так, словно их засунули в микроволновку.
Вместо этого Кинич заревел. Пенелопа убита — кем-то или чем-то, он точно не знал — но Кинич ничего не мог сделать, чтобы спасти её.
Чёрт подери! Он был грёбаным Богом! Он управлял силой солнца. Он голосом мог подчинить любого человека! Но у него не хватало мощи спасти одну проклятую смертную? Смертная, которой он нехотя был очарован — впервые и в очень не благоприятное время.
Когда желтое такси остановилась у тротуара, Кинич сфокусировался на четырех простых мыслях: Расчистить дорогу — вот и все — водитель будет подчиняться ему, он спасет Пенелопу, и вопреки всему, он никогда не окажется снова в такой дерьмовой ситуации.
— Езжай или я кастрирую тебя!
Кинич ворвались в квартиру Пенелопы через входную дверь, которую оставили приоткрытой. Растение в разбитом горшке лежало в центре гостиной на полу рядом с журнальным столиком, украшенным итальянской мозаикой. Везде был включен свет, а сумочка Пенелопы лежала на кресле в углу комнаты.
— Пенелопа! — Он побежал в ее спальню; комнату наполнял запах Пенелопы.
Тишина.
— Кровавый ад.
Кинич закрыл глаза и прислушался к своим чувствам. Он надеялся почувствовать или услышать что-нибудь, что могло выдать направление, в котором ее увезли. Если бы он выяснил, что-то значительное, то у него был бы шанс догнать их.
Если только ее не похитили обскурос. И он молился, чтобы такое даже не рассматривалось. Обскурос — темные вампиры — множились, как тараканы, так же как и списки без вести пропавших людей. Считалось, что они обращали их жертв, создавая армию и подготавливаясь к Великой Войне, которую предсказывала Симил.
Именно по этой причине, в первую очередь, он приехал в Нью-Йорк; он проводил некоторое время со старым-очень,
Кинич почувствовал небольшое волнение в воздухе, словно пустоту или отсутствие света. Еще раз, он закрыл глаза и позволил разуму дрейфовать в атмосферу, в надежде поймать крошечное дуновение ее сущности в воздухе.
Вот!
Кинич открыл глаза и побежал к двери. Он практически вышел из коридора, когда на глаза ему попался еще один разбитый цветочный горшок. Клочок окровавленных волос прилип к зазубренному краю разбитого горшка.
Его сердце пропустило три удара.
— Святые угодники.
Он поднял осколок и понюхал его. Он тут же бросил ее обратно на пол, когда зловоние ударило в нос
Не Обскурос.
— Чёртов Мааскаб.
Но зачем им нужна Пенелопа?
Глава 9
Знаете ту сцену из «Чужой против Хищника», когда девушка стоит перед мистером Хищником и почти со страху писается в трусы, а потом вдруг решает объединиться с ним, лишь бы не стать обедом для Чужого?
Ну вот, стоя перед этим монстром в дверях я практически испытала то же самое. Только без той части, где нужно объединиться, потому что я точно знаю, что монстр убьет меня.
Нет. Не будет никаких научно-фантастических лучших друзей.
Громадный зверь с убийственным взглядом и измазанным сажей телом, которое прикрывала всего лишь черная кожаная набедренная повязка, оккупировал весь дверной проем.
Таких волос как у него, я еще ни у кого не видела: длинные, похожие на черные дреды жгуты, длиной до середины его торса. Выглядело так, словно он помыл голову, ополоснул и нанес кондиционер отходами со скотобойни, а затем немного сбрызнул зловоньем за ушами.
Я зажала нос от вони и сразу побежала на кухню, где единственное оружие в доме, было спрятано в ящике.
Мужчина, монстр, демон — да все равно кто — поймал меня за волосы, и я полетела назад, чуть не свернув себе шею.
Моё тело болезненно выгнулось, когда он намотал мои волосы на кулак и прижал голову к его вонючей груди. Он рычал и сверлил меня черно-красными глазами.
— Что… ты… хочешь? — удалось мне промычать.
Он ничего не сказала, но безошибочное чувство гибели закралось у меня внутри.
Опустив голову, он глубоко вздохнул и закатил глаза.
Святые гончие ада.
В таком положении мышцы моей спины растянулись совсем не в правильном направлении. Я должна сделать что-нибудь. Что угодно.
Я почувствовала, как руку щекочут большие, похожие на перья, листья моего Филодендрона, который стоял в горшке на журнальном столике. Я протянула руку, обхватила листья у самых корней и замахнулась. А затем разбила горшок об голову монстра.
Он споткнулся и отпустил меня на пол.