Бог резни
Шрифт:
Мишель: Так, мама, ты поняла, ты перестаешь пить это лекарство… Зачем надо все время спорить, ты перестаешь его пить, и делаешь то, что тебе говорят… Я перезвоню. Целую, целую тебя. (кладет трубку) Она меня доконала. Как меня достала эта жизнь!
Аннета: Ну так что там, в конце концов? Я прихожу сегодня вечером с Фердинаном? Надо решить. Похоже, что всем плевать. Напоминаю, что мы для этого здесь и собрались.
Вероника:
Мишель: (отодвигая бутылку рома от Аннеты) Достаточно.
Аннета: А по-моему, обе стороны неправы. Вот. Неправы обе стороны.
Вероника: Вы это серьезно?
Аннета: Что, простите?
Вероника: Вы понимаете, что вы говорите?
Аннета: Я так думаю. Да.
Вероника: Неправ Брюно? Наш сын? Я дала ему этой ночью две таблетки эферальган-кодеина, и он неправ?
Аннета: Разве само собой разумеется, что он невиновен?
Вероника: Убирайтесь! Видеть не могу вас больше. (она хватает сумку Аннеты и швыряет ее к двери) Убирайтесь!
Аннета: Моя сумка! (будто маленькая девочка) Ален!
Мишель: Что происходит? Они как с цепи сорвались.
Аннета: (собирая рассыпавшиеся вещи) Ален, на помощь!
Вероника: Ален-на-помощь!
Аннета: Заткнись! Она сломала мою пудреницу! И мой дезодорант! Защити меня, почему ты меня не защищаешь?
Ален: Уходим. (он собирает части своего телефона)
Вероника: Я же ее не душила!
Аннета: Что я вам сделала?!
Вероника: Не могут быть виноваты обе стороны! Не путайте палачей с жертвами!
Аннета: Палачей!
Мишель: Ох как ты достала, Вероника, как достали твои прямолинейные тирады!
Вероника: Я отвечаю за все сказанное.
Мишель: Да-да, ты отвечаешь, отвечаешь, и за увлечение суданскими неграми тоже.
Вероника: Ты меня поражаешь. Зачем ты выставляешь себя в таком свете? Это чудовищно.
Мишель: Потому что хочу. Я хочу выставить себя в чудовищном свете.
Вероника: Когда-нибудь вы поймете, что в этой части свете происходит крайне серьезные события, и тогда вам станет стыдно за ваше бездействие и нигилизм!
Мишель: Да ты просто офигенная, даржилинг! Самая лучшая
Вероника: Да. Да.
Аннета: Идем, Ален, это не люди, а чудовища! (допивает свой стакан и идет за бутылкой)
Ален: (мешает ей) Хватит, Аннета.
Аннета: Нет, я хочу еще выпить, я хочу напиться в стельку, эта сука выбросила мои вещи и никто не вмешался, я хочу напиться!
Ален: Тебе хватит.
Аннета: Почему ты позволяешь называть своего сына палачом? Мы приходим к ним домой, чтобы все уладить, а нас оскорбляют, с нами обращаются как не знаю с кем, учат нас гражданской ответственности за всю планету… Наш сын правильно сделал, что врезал вашему, а ваши права человека — я ими подотрусь!
Мишель: Бухнули по маленькой, и раз — открылись настоящие лица. Куда делась вежливая сдержанная женщина, куда делось приятное лицо…
Вероника: Я тебе говорила! Я тебе говорила!
Ален: Что вы ему говорили?
Вероника: Что она вся насквозь фальшивая. Эта женщина насквозь фальшивая. Сожалею.
Аннета: (с отчаянием) Ха! Ха! Ха!
Ален: Когда вы это говорили?
Вероника: Пока вы были в ванной.
Ален: Вы знали ее всего 15 минут и уже поняли, что она насквозь фальшива?
Вероника: Я это в людях чувствую сразу же.
Мишель: Это правда.
Вероника: У меня интуиция на такого рода вещи.
Ален: Фальшивая. А это что значит?
Аннета: Я не хочу больше слушать! Почему ты заставляешь меня терпеть это, Ален!
Ален: Успокойся, Туту.
Вероника: Она обходит острые углы. Точка. Все эти ее манеры. И заинтересована она не больше, чем вы.
Мишель: Это правда.
Ален: Это правда.
Вероника: Это правда! Вы говорите, что это правда?
Мишель: Им чихать на все! Им с самого начала плевать с высокой колокольни на все, это же очевидно! Ей тоже, ты права!
Ален: А вам, а вам нет? (Аннете) Дай мне сказать, любовь моя. Объясните мне, чем это заботит вас, Мишель. Что означает это слово, прежде всего? Вы были достоверней, когда показались в «ужасном» свете. Сказать по правде, никого здесь это не заботит, кроме Вероники. Надо признать, что она — цельная натура.