Бог одержимых (сборник)
Шрифт:
"Мне нужно продержаться всего лишь одну неделю", — решила она, нежно поглаживая пузатый бок дорожной сумки, надежно привязанной к соседней ветке. Содержимое сумки позволяло без хлопот пережить не одну неделю робинзонады — месяц! А может, и два.
И вдруг Влада поняла, что поиски пропавшего челнока и пилота могут затянуться на годы. Безбрежное зеленое месиво — вот как виделись джунгли с километровой высоты. Холмы зелени без всякого просвета!
"Найти меня непросто, — признала Влада… и вдруг повеселела: — А взрывчатка на что? Если выкосить заметную территорию леса — получится отличный знак! И вырубку делать в виде четкой геометрической фигуры… если все сделать красиво, "гостей"
Она засыпала.
Поверив в силу человека, джунгли хранили тишину. А Владе снился полет. Легкое, невесомое тело парило над океаном зелени. "Холмы" и "ущелья", складывающиеся от разницы в размерах лесных великанов, лежали под ней точной картой, которую она знала с детства, которую выучила еще до того, как научилась летать. Здесь все было знакомо: каждый гребень, излом или впадина подсказывали дорогу к дому, воде или границе охотничий угодий племени. Временами она видела, как шевелится листва — движение веток, потревоженных крупным животным, подсказывали, где следует искать пищу.
Это был мир необъятных горизонтов. Мир бесконечного неба и яркого солнца… Влада спала, счастливо улыбаясь.
Она проснулась от сырости и долго не могла понять, откуда в ее "гнездышке" холод мерзлой земли. Влада по-прежнему была пристегнута к креслу, под теплым, влагонепроницаемым пледом. Но вместо тепла и уюта, она испытывала озноб, срывающийся в крупную дрожь. Вдобавок опять болело горло. Не так, как вчера, до исступления и обморока, но, тем не менее, осложняя жизнь.
"Птеродактиль! — озарило Владу. — Точно! Я воспринимаю ощущения летающего монстра. Когда он умирал от травмы шеи, я чувствовала то же, что и он. Когда ящер терял сознание, меня "отпускало", но когда приходил в себя — приступ повторялся". Она улыбнулась своей догадливости и собралась подремать еще немного. Но вскоре выяснилось, что одно только знание о природе холода не прибавляет тепла под одеялом.
"И что дальше? — с раздражением подумала Влада. — Отдать ему свой плед?"
А через десять минут поняла, что другого выхода нет.
Она сняла плед, сбросила ремни и натянула ботинки. Обувь была холодной и влажной, но дискомфорт замерзающего ящера казался сильнее. "Как они тут живут"?
Минут десять ушло на то, чтобы высвободить брезент от взрывчатки, но, приблизившись к монстру, Влада поняла, что ее ждет еще одна работа.
— Вот скотина! Он еще и гадит!
Она вернулась к челноку за лопатой, надела рукавицы и легкий матерчатый респиратор. Волосы убрала под платок и только после этого рядом с кучей дерьма выкопала яму. Влада лопатой столкнула в яму фекалии и присыпала грунтом. Не снимая перчаток и респиратора еще несколько минут пыхтела, старательно укрывая монстра. Теплее не становилось. Она никак не могла согреться.
— Зараза! — содрогаясь от озноба, закричала Влада. — Ты действительно думаешь, что я перлась сюда за сто световых лет, чтобы укрывать тебя одеялом?
Голос из-под респиратора
Тем временем, зыбкая утренняя мгла сменилась привычными дневными сумерками. Возвращаться на дерево и предаваться бессмысленной дреме Владе уже не хотелось. Упражнения с лопатой разбудили ее. Хотелось поскорее заняться делом. Вчерашний план по-прежнему радовал. Влада не видела причин, чтобы откладывать хоть на минуту его исполнение.
Она тщательно умылась и почистила зубы. Уложив волосы и втерев в кожу крем от насекомых, Влада позавтракала кофе и котлетами из тары-самогрейки. Аккуратно вытерев губы салфеткой, нанесла лишь легкие мазки помадой, — чтоб не обветривались, а глаза подводить не стала — оставила на "после работы". Проверила изготовленные вчера снаряды. Одну из гранат перевела в ждущий режим и поправила браслет на левой руке, — здесь у нее была кнопка радиостанции. Все просто: бросаем снаряд, нажимаем кнопку и цель превращается в крошево или месиво в зависимости от структуры исходного материала.
"И не забыть про гайку!" — строго сказала себе Влада.
Извлекла из грузового отсека лазерный теодолит и пенал с радиопистонами. Задумалась. Тряхнула светлыми локонами и улыбнулась. Новая идея показалась свежей и оригинальной. Теперь она точно знала, какую фигуру попытается изобразить поваленными деревьями, — равносторонний треугольник с окружностью над одной из вершин. После окончания работы время начнет работать на нее: будет интересно узнать, на какие сутки орбитальная обсерватория заметит логотип дамской комнаты? Она не сдержалась и прыснула. Перед глазами было растерянное лицо Костика, обнаружившего в телескоп стилизованное изображение женщины в ста километрах от Базы.
Влада по отвесу установила теодолит, направила его на восток и включила лазер. Красный маркер уперся в ближайшее дерево. Прекрасно! Это дерево будет первым. После того, как она его повалит, лазерный луч отметит следующую жертву. Так, последовательно, она проведет первую линию, хорошо заметную сверху. Сто метров? Десять-одиннадцать деревьев? Запросто! Три часа, а может и меньше. Придется, конечно, полазить, но для нее, мастера спортивной акробатики, — в удовольствие. Тем более, представится возможность свести счеты с цветочками верхнего яруса. Влада присмотрелась к подушечке пальца — на месте ожога кожа треснула и облезла.
А когда первая линия будет готова, она вернется к теодолиту и повернет его на шестьдесят градусов к югу, освободит от деревьев смежную сторону треугольника. Отсчитает по ней сотню метров, поставит теодолит в новую точку и направит его на тридцатый градус по компасу…
"Наверное, придется два ряда деревьев валить, — озабоченно подумала Влада, приглядываясь к тесноте зелени, — и нужно будет решить, как точнее провести окружность".
На середине первой стороны Влада почувствовала сильнейший голод. Боль яростно терзала желудок и будто бы навсегда поселилась где-то под грудью. Было так плохо, что Влада не обратила внимания на тревожное попискивание браслета правой руки. А потом рев атакующей твари заглушил все звуки. Коротко взвизгнув, Влада нырнула под поваленные деревья и забилась в самую гущу придавленных стволами веток, замерла, затихла, сдерживая дыхание. Но индикатор состояния не умолк, крича на весь мир о критическом состоянии "пациента". По его писку ящер легко нашел место укрытия человека.