Бог одержимых (сборник)
Шрифт:
Новый звук отвлёк меня от размышлений — где-то рядом по рельсам бежала тележка. Это удивительно и непонятно. В этом секторе жизнь проснётся не раньше, чем поспеет ладиль, через три-четыре месяца.
Нечего здесь вагону делать.
Будто насмехаясь над моим опытом и знанием местного уклада, из-за поворота, где я шёл минуту назад, выскочил вагон. И как! Со скрипом и скрежетом. С искрами над рельсами и креном на грани опрокидывания.
Это и вовсе было чудно. Специальные гидравлические тормоза обеспечивают постоянную скорость спуска,
Не сказал бы, что летел долго. Зато в самый центр свирипы.
И я был счастлив от своей предусмотрительности! В полёте я даже успел поглубже завернуться в плащ. Только при таком падении от всех уколов всё равно не убережёшься. Удар, второй… Не чувствуя яда, я катился по ветвям сонного куста. А когда наконец остановился, то двигаться уже не мог. Сладкая дурь отравой разлилась по телу.
Обидно, конечно.
Но когда-то и такое должно было случиться.
3
— Тяжёлый, зараза!
— Может, спустимся за вагонкой? Вроде недалеко улетела…
— Хорош базарить! Я беру за плечи, а вы вдвоём за ноги… под коленки берите, олухи!
— Во, блин!..
"Этому придётся сохранить жизнь, — подумал я, поднимаясь, — как самому внимательному".
Они были в шоке.
Без противоядия человек, отравленный свирипой, будет в отключке, пока не умрёт. Им и в голову не могло придти, что мне хватило ума принять антидот ДО контакта с растением. Только этим можно объяснить, почему "олухи" не отобрали у меня оружие.
Они ещё могли спастись — между мной и револьверами был плащ.
Но, спустя мгновение, мои руки были у пояса, а полы плаща откинуты назад.
Лютена уже скрылась за перевалом, и восточный склон горы Рю погрузился во влажную, продуваемую холодным ледниковым ветром, тень. Где-то едва слышно попискивала нойка. Это сейчас, в красноватых сумерках, она пищит. Но спустя несколько часов, когда мир погрузится в дождливую ночь, она начнёт так стонать, что не остаётся сомнений, почему первопоселенцы так назвали это животное.
Тем временем игра в гляделки продолжалась.
Парням очень не хотелось умирать, а мне казалось неспортивным стрелять по безоружным мишеням. Даже если они бандиты.
— Вы кто такие, олухи? — спросил я.
Будто очнувшись, один из них дёрнулся за оружием.
Три выстрела. Совсем неплохо! Тот, что дёрнулся первым, успел даже нажать на курок. Вот только поднять оружие у него не получилось. Пуля вышибла пучок искр из гравия в метре от меня и умерла вместе со своим нерасторопным хозяином. Другой бандит, придерживая разбитое сердце, повалился следом за первым.
Третий,
В руке у него застыл "макаров", но ствол пистолета смотрел в кобуру. Соотношение сил было очевидным.
— Что будем делать? — поинтересовался я.
Он разжал пальцы. Пистолет, глухо ударив по шпале, прокатился по гравию.
— Пять шагов назад.
Он часто-мелко закивал, развёл руки в стороны и отошёл.
— Медленно сними куртку и плавно повернись кругом.
Да. Парень оказался из доверчивых. По молодости, наверное. Он имел глупость как-то увязать подчинение моим приказам с возможностью остаться в живых.
Я не стал его разочаровывать:
— Кто такой?
— Старшина Глебский!
Вот тебе и раз!
— Милиционеры? — я кивнул на распростёртые тела.
— Да, — ответил Глебский и преданно заглянул мне в глаза, — не убивайте меня, дяденька!
— Почему? — спросил я. — Почему бы тебя не убить?
— Я вас к заимке нижнего отведу. Наших там семеро. А в сумерках вы без меня ловушки не обойдёте.
Семеро? А про сумерки он хорошо сказал. Здесь не то, что на равнине, — темнеет быстро. И если не поторопиться…
— Где девушка?
— Как… "где"? — удивился Глебский. — На заимке. Мы должны были вас принести, а она допросить.
У меня шевельнулось нехорошее предчувствие.
— Что значит, "допросить"?
— Так она же врач, — недобро ухмыльнулся Глебский. — Их там, в фельдшерской бурсе, не только медицине обучали. Как раз наоборот… — и он хитро блеснул глазками.
Моя кепка была на голове у Глебского, а в рюкзаке погиб бинокль. Подарок хорошего человека и отличная оптика… а ещё было жаль потерянные очки.
Вернусь — обязательно взыщу с председателя. И вещмешок и ружьё…
Я спрятал левый револьвер в кобуру и пальцем показал Глебскому на свою кепку:
— Отдай, — сказал я. — Это моё.
4
Она и в самом деле была хороша: грива роскошных льняных волос, чистое скуластое личико… и бешеная жестокость в голубых глазах.
— Ты нам скажешь свой личный номер, солдатик, — сверкнув приятной улыбкой, сказала она, — а за это мы тебя не будем мучить и нежно прикончим ладилем, идёт?
Я тупо смотрел на обрубок большого пальца правой руки. Ногтевая фаланга теперь была в полной собственности красавицы. Вместе с пальцем я лишился имплантированного в него микрочипа, в котором было удостоверение, датчик положения и витофискал. Папиллярный узор и микрочип откроют своему новому владельцу дорогу к звёздам. Но ещё нужен был шестизначный номер, подтверждающий, что пальцем владеет его хозяин, а не потрошитель с дипломом врача.
— Ты слышал, что хозяйка спросила? — один из громил легонько стукнул по культе лезвием огромного армейского ножа.