Бог одержимых (сборник)
Шрифт:
— Взаимно, — нахмурился Кусинский. — Может, ко мне на заправку заедете? Я прикажу, — полный бак девяносто пятого зальют. Бесплатно.
— Спасибо, — уже из машины ответил Леонид. — Не нужно. Я недавно заправлялся.
— Три дня назад, — шепнула Тинка. — Восьмидесятым…
Он повернул ключ в замке зажигания, но машина завелась только с четвёртой попытки.
— Бендикс менять нужно, — недовольно сказал Кусинский. — А ещё лучше новую машину купить.
— Обязательно, — пообещал Леонид. — Вот как проведём испытания вдали от депутатских земель, так сразу и купим.
— Шутник! —
— Спасибо, что быстро приехал, — сказала Тина.
— Не думаю, что это стоит благодарности, — махнул рукой Леонид. — Или были какие-то проблемы?
Он выкатился на трассу и повернул налево, к посёлку.
— Нет, наверное, — Кристина устало потёрла виски. — Испугалась немножко. Думала, посижу в тенёчке, пока "лошадки" рельеф отбивают. А тут эти на джипе… — она увидела, что он напрягся, и поспешила уточнить: — Нет, правда, всё было в "рамках": никаких выкручиваний рук или угроз. Даже какие-то удостоверения показывали. Просто давление силой, понимаешь? Такие лощёные, ухоженные… а шеф их так ваще капитан Сильвер, только попугая где-то потерял…
— Попугай обкурился и на сундуке с пиастрами кайф ловит, — сказал Леонид, Тина улыбнулась. — Только Джон Сильвер был долговязым. И у него не было одной ноги.
— Замаскировался, гад… может, домой? Пообедаем?
Он выдохнул в ладонь и принюхался.
— Почти не слышно, — успокоила его Тина. — Говорила тебе, чеснок не брать! Я вчера крылышки купила. Суп с лапшой на курином бульоне, представляешь?! Правда, в чугунном казанке — кастрюльку хозяйка пожалела.
— Опять про кастрюли? — недовольно нахмурился Леонид.
— Нет, о своём, — сказала Кристина, — о женском.
— С каких это пор наше совместно нажитое "женское" ты полагаешь своим? — притворно насупился Леонид.
— А что, это идея! — засмеялась Тинка. — Теперь будешь за меня вести календарь наших месячных!
— Ну… — протянул он. — Пока ты неплохо справлялась…
Он не успел договорить.
Только что обогнавшая их машина сбавила ход.
— Что за хрень!
Белый "Москвич" продолжал сбрасывать скорость, но когда Леонид, включив поворотик, попытался объехать неожиданное препятствие, оказалось, что слева, борт о борт с его "восьмёркой", движется второй автомобиль, блокируя его манёвры.
— Лёнчик, что им от нас нужно? — тревожным шёпотом спросила Тина.
— Не волнуйся, — сказал Леонид. — Не объяснив нам этого, они вряд ли отвяжутся.
Сопротивляться не имело смысла: машина слева — большой тяжёлый джип с тонированными стёклами. Начни дёргаться — сомнут и за ремонт платить заставят. Джип посигналил и прижался к самому борту "восьмёрки". Леониду ничего не оставалось делать, как выскочить на обочину. "Москвич" продолжал тормозить, и через минуту они все остановились в нескольких метрах от указателя населённого пункта "Истин". Какой-то шутник приписал фиолетовым маркером букву "а" после названия. А Леонид подумал, что
Из "Москвича" вышли двое парней. Один остановился у капота "восьмёрки", с интересом разглядывая ржавые разводы на корпусе. Другой подошёл к Тинкиной двери и, согнувшись пополам, внимательно осмотрел салон машины.
— Обознались, мужики? — как можно приветливее спросил Леонид.
— Девушка пусть тут остаётся, — сказал парень. — А ты выходи.
— С чего это?
— Потому что неудобно тебя при твоей женщине из машины вытаскивать, — неожиданно раздался голос слева. Леонид повернулся: правое окно джипа было опущено. — Не дури, парень, — сказал человек с пассажирского сидения. — Осторожно открой дверь и ступай к "мерсу". Там с тобой хотят поговорить.
— А почему "осторожно"? — сдавленно спросил Леонид.
— Потому что если широко откроешь дверь своей мыльницы, поцарапаешь ему машину, — пассажир кивнул в сторону своего водителя. — А Жорик от царапин на стенку лезет. Ты же не хочешь Жорика со стены снимать, верно?
Леонид не стал развивать эту мысль. Расклад, как обычно, был не в его пользу, но, выскользнув из двери, он заупрямился:
— Пусть этот человек отойдёт от моей машины, — он пальцем указал на того, что стоял возле Тинкиной дверцы.
— Есть разница? — чуть удивлённо спросил пассажир Жорика.
— Он должен отойти от окна моей жены! — упрямо повторил Леонид, чувствуя, как начинают подрагивать губы.
— Чё-то я не пойму, — заворчал парень. — Тебя кто в командиры записывал?
Леонид приподнялся на носки, чтобы оценить высоту обочины над полем: если боком, то можно соскочить… вот только, кронштейн треснут. И как назло — правый.
— Рябой, иди в машину, — крикнул с водительского места Жорик.
— А ты мне не указ! — ответил Рябой.
В джипе коротко пропиликало, и чуть хриплый голос брезгливо осведомился:
— Что там у вас делается?
— Парень просит, чтоб Рябой отошёл от его женщины, — доложил пассажир Жорика.
— Он меня слышит? — спросил голос.
— Кто?
— Рябой меня слышит?
— Да слышу я! — крикнул Рябой и пошёл к "Москвичу".
— Рябой, делай, что велит Бондаренко, — распорядился голос, но Рябой уже сел в машину и громко хлопнул дверцей.
— Теперь всё в порядке? — спросил Бондаренко у Леонида.
— Да, — сказал Леонид. — Спасибо.
И он направился к чёрному "Мерседесу", замершему в пяти метрах позади "восьмёрки". Когда он подошёл, заднее стекло опустилось, из салона дохнуло холодом:
— Присаживайся, — хрипло предложил незнакомец в строгой пиджачной тройке, кивая на противоположную дверь.
— Спасибо, я лучше тут, на солнышке, — ответил Леонид.
— А что так?
— Боюсь простудиться, — отрезал Леонид, а потом подумал, что ничего плохого ему пока не сделали, и хамить, вроде бы, не с чего. — Чеснока объелся, — пояснил он. — Мне, пока, лучше так, на расстоянии.