Бог-Император
Шрифт:
— Я здесь по приглашению Мираба, — по-своему истолковала мое молчание она. — Ты, конечно, тоже?
— Да, — подтвердил Сергей и тут же спросил: — Кто такой этот Мираб?
Позади раздались совсем уж ужасающие вопли. Сергей оглянулся, хотя теперь его совершенно не развлекала окружающая экзотика.
Кентавры длинными саблями отчаянно отбивались от гигантских приматов. Во все стороны отлетали отрубленные волосатые руки, головы… одного обезьяночеловека развалили от шеи до пояса, и половинка, державшаяся на косых мышцах живота, отвалилась в сторону… реки крови,
Все было жутко реально и странно несовместимо со спокойствием людей. Сергей посмотрел на насмешливо наблюдающую за ним Лену.
— И что дальше? — спросила красавица.
— Не знаю. — Он действительно ничего не знал и не понимал.
Вдруг красные гориллы торжествующе завопили и бросились на спокойно стоящих в стороне людей, сразу скрыв их за собственными телами. Кентавры к этому времени были повержены, лишь один сумел вырваться и, поддерживая на ходу окровавленную руку, проскакал мимо Сергея и Лены. Песок, вылетевший из-под копыт, осыпал их с головы до ног.
Это насторожило. Во всех предыдущих приключениях он не воспринимал себя отдельно от навязанной ему роли, поэтому не мог ощущать иллюзорность обстановки и реквизита. Сейчас же — и поведение других людей, и спокойствие Лены, и собственные ощущения — все убеждало в нереальности представления… Но кентавр реально осыпал их совершенно реальным песком.
Но тогда получается, что реальны и сами кентавры, и их ранения, и их смерть…
Потом Сергей вспомнил, как утром у ее дома пролетавшая за стеклом птица ветром от крыльев взлохматила ему волосы. Нет, видимо, все дело в искусстве обмана, доведенном здесь до совершенства. Все здесь обман и скрытое коварство.
Часть обезьян с торжествующими воплями кинулась к ним. Сергей инстинктивно схватил Лену на руки и побежал прочь. Бежать было неудобно, в левой руке он держал свой пиджак, не догадываясь выбросить его. Лена прильнула к нему и, обняв за шею, попыталась заглянуть в лицо.
Сергей дико посмотрел на нее. Он не мог понять того, что творилось вокруг: мышцы, нервы, все его чувства трубили о смертельной опасности, но спокойствие девушки и невозмутимость плененных гориллами людей говорили о чем угодно, только не о несчастье.
Все в нем разрывалось от противоречивых чувств, — Сергей не хотел потерять лицо, показаться смешным, но опыт, знания, интуиция, которым он привык доверять, требовали от него немедленных действий.
— Нет, что ты об этом думаешь? — потянула его за руку Лена. Сергей, не понимая, взглянул на нее, но девушка, видимо, все еще продолжала прежний разговор. — Да что с тобой? — удивленно спросила она. Прекрасные тонкие брови холодно изогнулись. — Ну, ты даешь! Ты что, всерьез? — спросила она.
— Нет, — сделав усилие, сказал Сергей и, остановившись возле упавшего все-таки кентавра, решительно нагнулся, чтобы коснуться израненной руки.
Его спасла
На разрезанной рубашке Сергея появилась тонкая полоска крови — едва поцарапало. Однако этого оказалось достаточно: легкое жжение на месте царапины и продолжавшая сочиться кровь заставили отбросить сомнения. Сергей бросил пиджак, который все это время нес в руке, схватил Лену за руку и потянул за собой.
Они побежали через деревца, возвышавшиеся среди высокого кустарника. Приходилось лавировать между деревьями, скользить подошвами по влажному мху. Сергей чуть ли не силой тянул упирающуюся девушку. Елена все еще ничего не понимала. Волков старался сократить путь, не обращая внимания на протесты спутницы за спиной.
Метров через двести они вновь оказались на берегу. Теперь приматам не было их видно. Но береговой изгиб и рощица, которую они только что пробежали, не давали возможности определить, насколько далеко теперь обезьянолюди.
А вот завывания зверей были слышны хорошо.
Не теряя времени, Сергей продолжал тянуть Лену за собой. Она подчинялась, но выкрикивала что-то по поводу его детской непосредственности, о затянувшемся инфантилизме… Волков не обращал на нее внимания, сосредоточившись только на возможной погоне за спиной.
— Все! — вдруг решительно выпалила девушка и плюхнулась на песок. — Никуда я больше не пойду, я устала. Хватит глупостей!
В этот момент из-за ближайшего скального валуна вышел самец гориллы.
Все-таки это был обезьяночеловек, глаза его смотрели вполне разумно, когда он, ухмыляясь, грозил Сергею сучковатой дубиной.
— Мне надоело! — капризно заявила Лена. Сергей сейчас готов был обеими руками подписаться под ее словами, но к ним, дразня протянутой вперед дубиной, с ухмылкой скользила красная зверюга.
Сергей отбежал шагов на двадцать, чтобы увести бой в сторону от присевшей возле дерева Лены. Девушка с любопытством наблюдала за ним.
Обезьяна вдруг перебросила дубинку в левую руку, нагнулась, схватила камень в два кулака, кривляясь, прицелилась в Волкова и, неожиданно повернувшись, бросила его в Лену.
Просвистев в воздухе, камень со страшной силой врубился в развилку ствола чуть выше головы красавицы и упал, не причинив вреда.
Лена удивленно посмотрела на них, на камень, попробовала поднять его одной рукой, взяла двумя, взвесила, и тут впервые проблески беспокойства мелькнули на ее лице.
Но Сергей этого видеть уже не мог, потому что был занят.
Дубинка гориллы вновь перелетела в правую руку и, описав мощную дугу, врезалась в песок. Сергей быстро нагнулся, схватил камень раза в два меньше, чем только что брошенный этим самцом, и кинул.
Камень врезался в солнечное сплетение обезьяночеловека в тот момент, когда он сам уже замахнулся, сбил дыхание, не повредил, зато явно разозлил.
В глазах примата появились красные огоньки — звериная ярость плескалась внутри, лишая его остатков и без того не слишком развитого разума.