Бог-Император Дюны
Шрифт:
Дожидаясь Данкана, Лито проделал бенеджессеритские упражнения для рук и пальцев. Руки были его гордостью. Под серой оболочкой кожи песчаной форели их длинные пальцы могли делать все почти так же, как и любые человеческие руки. Почти бесполезные плавники, бывшие некогда его ногами, являлись больше неудобством чем стыдом. Он мог ползать, переворачиваться и швырять свое тело с изумляющей скоростью, но иногда он падал на эти плавники, и это причиняло ему боль.
Почему же медлит Данкан?
Лито представил себе, как тот колеблется, глядя в окно на текучий горизонт Сарьера. Воздух сегодня
Его подземелье было прохладным, всегда прохладным, а свет всегда приглушен. Разбегающиеся туннели были темными дырами, наклонно идущими вверх и вниз под плавными углами, чтобы легко было передвигаться на королевской тележке. Эти туннели уходили на много километров дальше ложных стен, это были проходы, которые Лито создал для себя с помощью икшианских инструментов — туннели снабжения и секретные ходы.
В раздумьях о предстоящей беседе Лито занервничал. Он находил подобную нервозность интересным ощущением, всегда доставлявшим ему радость. Лито понимал, что он довольно-таки привязался к нынешнему Данкану. Была еще надежда, что Айдахо переживет эту их встречу. Порой они оставались в живых. Вероятность того, что Данкан представляет смертельную угрозу была мала, хотя надо было принимать во внимание и такой шанс. Лито постарался объяснить это одному из прежних Данканов… как раз в этом самом помещении.
— Ты сочтешь странным, что я, наделенный такими силами, могу говорить о везении и случайности, — сказал Лито.
Данкан рассердился.
— Ты ничего не оставляешь на волю случая! Я тебя знаю!
— Как наивно. Случайность — это природа нашего мироздания.
— Никакой случайности! Злые выходки. Ты автор этого зла!
— Великолепно, Данкан! Злые выходки — это самое глубокое удовольствие. Именно с помощью таких выходок мы и заостряем творческие силы.
— Ты теперь даже больше не человек! — ох, как же сердит был этот Данкан.
Лито счел это обвинение раздражающим — как песчинку, попавшую в глаз. Он держался за остатки того человеческого, что в нем еще были, с мрачным упорством, которое нельзя было отрицать, хотя он уже не мог испытывать настоящих эмоций. Наибольшее, на что он был способен — самое близкое к гневу чувство, которое он еще испытывал, раздражение.
— Твоя жизнь превращается в клише — обвинил его Лито.
И тогда Данкан извлек из складок своего форменного плаща небольшое взрывное устройство. Какая неожиданность!
Лито любил неожиданности, даже дурные.
«Это то, что я не предвидел!» Он сказал это Данкану, стоявшему здесь в странной нерешительности, какое же решение от нею окончательно требуется.
— Это может убить тебя, — сказал Данкан.
— Прости Данкан, это лишь слегка меня поранит, и ничего более.
— Но ты и сам сказал, что этого не предвидел! — голос Данкана стал пронзительным.
— Данкан! Данкан! Как раз полное предвидение и равняется для меня смерти. До чего же невыразимо скучна смерть.
В ту же секунду Данкан попытался
— Ах, ладно! Всегда есть другой Данкан в аксолотльных чанах.
Один из плавающих глоуглобов над Лито начал помаргивать. Лито охватило возбуждение. Сигнал Монео! Верный Монео извещал своего Бога Императора, что Данкан спускается в подземелье.
Дверь людского лифта между двумя расходящимися проходами к северо-западу от центра подземелья широко отворилась. Вошел Данкан, небольшая фигурка на таком расстоянии, но глаза Лито различали даже крохотные детали: такие, как морщинку на мундире, свидетельство того, что Данкан только что где-то стоял, прислонясь и обхватив рукой подбородок. Да, до сих пор остаются следы руки на подбородке. Запах Данкана опережал его. В Данкане сейчас сильно повысилось содержание адреналина.
Лито пребывал в молчании. Этот Данкан до сих пор ходил упругой юношеской походкой, несмотря на долгий срок своей службы. За это ему надо благодарить минимальные дозы меланжа. На нем был старый мундир Атридесов: черный с золотым ястребом на левой стороне груди. Интересное заявление, смысл которого надо понимать так: «Я служу чести ПРЕЖНИХ Атридесов!» Его волосы до сих пор были каракулевой шапкой, черты лица как будто резко вытесаны из камня, скулы — высокие.
«Тлейлакс хорошо делает своих гхол», — подумал Лито.
При Данкане был тонкий портфельчик, сплетенный из темно-коричневых волокон, тот самый, что он носил при себе много лет. Обычно в нем находились материалы, на основе которых он делал свои доклады, но сегодня на портфеле заметна была выпуклость чего-то более увесистого.
Икшианский лазерный пистолет.
Айдахо не отрывал взгляда от лица Лито. Оно оставалось смущающе атридесовским, тонкие черты с полностью голубыми глазами, взгляд которых нервными людьми воспринимался как физическое давление. Лицо пряталось глубоко внутри серой рясы из кожи песчаной форели, которая, как Айдахо знал, могла наворачиваться на лицо, рефлекторно защищая его в мгновение ока — скорее можно сказать, лицом не успеешь моргнуть, чем глазом не успеешь моргнуть. Серое обрамляло розовую человеческую кожу. Трудно было отделаться от мысли, что Лито — нечто непотребное, затерянный кусочек человеческого, плененного чужеродным.
Остановившись лишь в шести шагах от королевской тележки, Айдахо не пытался скрыть свою сердитую решимость. Он даже не думал о том, знает ли Лито о лазерном пистолете. Империя слишком далеко ушла от морали старых Атридесов, стала безликой колесницей Джаггернаута [1] , сокрушающей невинных на своем пути. Этому должен быть положен конец!
— Я пришел поговорить с тобой о Сионе и прочих делах, — сказал Айдахо. Он пристроил свой портфель так, чтобы легко можно было выхватить из него лазерный пистолет.
1
Джаггернаут — образ из индийской мифологии, олицетворение слепой и жестокой всесокрушающей силы.