Боевой устав эльфа
Шрифт:
Между тем торговля патиссонами шла вовсю. Воины-дроу, перешучиваясь, набивали ими походные сумки. От палатки Хино к тележке поспешал Зак. Через плечо у него были перекинут ремень вместительного мешка.
– Это вы моего надоумили, господин Стволлут? – прошептала очутившаяся рядом Клюш и подмигнула с понимающей ухмылкой.
Федор чуть не зарычал. Но тут Цаво, которого обуяла жадность, объявил, что чеки Эльфобанка обналичить в Подтеменье нельзя, поэтому в оплату он берет лишь звонкую монету. Комиссар воспользовался моментом и сорвал на бывшем каптенармусе злость – объявил продразверстку и одновременно мобилизовал ушлого гоблина в армию, на прежнюю должность.
«Сотня»
Цаво промолчал, потому что на долгое время онемел от потрясения. Он мог лишь невидящим взглядом следить, как солдатская бригада с мешками двинулась в сторону его склада.
– Не тужи, красавчик! – подбодрила его Пунай. – У нас в обозе знаешь как весело?
Но на комиссара она поглядела с обидой и как-то зловеще, будто замыслила коварство.
По мере удаления от вулкана температура понижалась. Густела растительность, все чаще встречались речушки и даже тонкие, словно «пушистые» водопады, низвергавшиеся в озерца с высокого светлого неба. Разнообразной живности также становилось больше. Нередко между скал эхом метался рык дикого раптора, или проносились на высокой скорости виверны. Но магия Хино надежно прикрывала войско от нападения неразумных тварей. Так продолжалось до второй ночевки.
Когда за стенами палатки зазвучали первые крики ужаса, Федор ковырялся в миске с салатом из патиссонов и маринованных улиток под горчичным маслом. Все это были проверенные афродизиаки, но против заклятия верности пока были бессильны и они: копье Либубу пригвоздило своих жертв накрепко.
Комиссар воткнул вилку в походный стол и, прихватив боевой жезл, выскочил наружу.
Небо над становищем расчерчивали стремительные тени. Узкие длинные тела, крылья словно у нетопыря, по две небольшие, но чертовски когтистые лапы, змеиные шеи с обтекаемыми головами и в довершение всего – похожие на бич хвосты с острым треугольным наконечником. В крыльях у монстров свистел ветер, зубастые пасти исторгали оглушительные вопли – не то вой, не то визг.
– Виверны! – закричала Фундис. Она успела вскочить на своего нерасседланного раптора и гарцевала в центре лагеря, размахивая над головой мечом. Колпачок с головы ящера маджаи сорвала, и тот ревел от восторга, взрывая почву когтями задних ног. – Всем в укрытие!
Федор припал на колено, прицелился в ближайшую виверну, выстрелил. Разряд угодил точно в палевое брюхо между лапами, но тварь словно и не заметила. Заложив головокружительный пируэт, она нырнула к земле и на лету схватила кого-то из «сотни» Маггута. Голова и плечи гоблина полностью исчезли в пасти хищника. Виверна рванулась вверх, но добыча оказалась слишком тяжела. Тварь смогла подняться всего на десяток локтей. С натугой взмахивая крыльями, она полетела прочь. Федор выстрелил еще раз, и вновь безрезультатно.
– Перестань тратить заряды, баран! Ты привлечешь их внимание! – запоздало крикнула маджаи. – Это не простые виверны, а паокаи. Они устойчивы к магии жезлов и огню! Только холодное железо!
Федор швырнул бесполезный жезл в палатку, выхватил кинжал. Однако дотянуться им до крылатых тварей было трудновато. Комиссар закрутил головой в поисках чего-нибудь метательного или стрелкового – копья, топора, гоблинского арбалета. Но поблизости валялся только опрокинутый котел с кашей. Федор уже начал прицениваться к нему, как вдруг откуда-то выскочил Люсьен, схватил котел и со страшной силой метнул в сторону комиссара.
– Сир! Животное собиралось напасть на вас, сир! – отчеканил гомункулус.
– Молодец, так держать!
Паника понемногу сходила на нет. Воины, не способные обороняться, укрылись под панцирями черепах или хотя бы под навесами. Всадники на рапторах метали в небо дротики, а затем пригибались к спинам чешуйчатых скакунов – атаковать ящеров виверны не решались. Разведчики на стрекозах уже взлетели в воздух. Они отчаянно набрасывались на врага сразу впятером-вшестером – будто маленькие птички на ворону. «Клевали» своими легкими пиками, забрасывали метательными ножами, уклонялись от ядовитого дыхания и смертоносных взмахов вооруженного острым наконечником хвоста и вновь нападали. Ошеломленные натиском, виверны начали отступать.
Федор заскрежетал зубами в бессильной ярости. Поганая зверюга схватила солдата из его подразделения, а он не смог защитить парня! И даже отомстить не способен.
Рядом взревел раптор. Федор обернулся. Возле него нетерпеливо приплясывали два ящера, оба оседланные, но все еще в шорах. На одном сидел Зак и держал в руке уздечку второго.
– Эй, мужик! Будешь прохлаждаться? Или вместе с комдивом догонишь злобную тварь и вырежешь ей печень?
Федор взлетел в седло. Весь его опыт наездника ограничивался детскими прогулками на пони, но сейчас это было неважно. Он сжал твердые чешуйчатые бока ногами и сорвал шоры с головы раптора. Тот огласил воздух трубным рыком и сорвался с места.
Управлять «скакуном» почти не требовалось. Увидев летящую виверну, ящер помчался ей наперерез, словно генетически запрограммированный. В природе Подтеменья эти два хищника испокон века конфликтовали. Виверны разграбляли кладки рапторов и убивали молодняк. Добраться до гнезд крылатых врагов, устроенных под самым каменным «небом», рапторы не могли, поэтому им оставалось только убивать взрослых особей. Везде, где только удастся.
Расстояние до паокая, схватившего гоблина, понемногу сокращалось. Тупое животное не желало бросать добычу, а может, гоблин завяз у него в зубах. И виверна, скорей всего, успела бы нырнуть в одну из расщелин, но тут из-за каменной гряды вылетела Фундис. Ее вороной раптор несся как стрела. На полной скорости маджаи бросила в хищника меч. Вращаясь, будто бумеранг, меч рассек монстру крыло и застрял в суставе, скрепляющем маховые кости. Кожистая перепонка лопнула. Кувыркаясь, тварь грянулась на землю. Вместо того чтобы выплюнуть добычу и встретить врага зубами, когтями и облаками ядовитого дыхания, паокай, дергаясь всем телом, начал жадно заглатывать гоблина.
Преследователи мигом оказались рядом. Три раптора почти одновременно вонзили в хищника зубы. Тварь завизжала. Федор кубарем скатился на землю, на четвереньках пробежал под хлопающими обрывками крыла и ударил кинжалом в основание хвоста. Хвост судорожно дернулся, свистнул над головой как бич. Федор не догадывался, что наиболее опасным является его возвратное движение – когда скорость бритвенно-острого наконечника максимальна – но это хорошо знала Фундис. Она пришпорила своего раптора, тот встал на дыбы, и треугольное острие врезалось ему в бок. Во все стороны брызнули броневые пластины. Ящер лишь покачнулся.