Боевой маг

Эриан Стивен

– Балфрусс? – произнес незнакомый голос.

Кромка травянистой равнины, которая раскинулась перед горным проходом, выглядела безжизненной и бесплодной, но когда глаза привыкли к новым ощущениям, он увидел, что ошибался. Воздух был полон пыльцы, а под ногами ползали сотни насекомых. Над головой кружила воронья стая, а еще выше в потоках горячего воздуха парили ястребы, высматривая добычу. Балфрусс слышал, как всюду вокруг кровь стучит в тысячах звериных и птичьих сердец. Прямо перед глазами медленно била крыльями муха. Медленным стал весь мир.

Он, этот мир, предстал

расширенному сознанию мага огромной решеткой, в которой тонкие струйки энергии соединяли собой все живое. Балфрусс начал постигать то, что в обычное время лежало за пределами его понимания.

«Сосредоточься. Ты должен сосредоточиться», – произнес Туле.

Это вывело Балфрусса из задумчивости и напомнило об опасности, которая им угрожала. Он поднял взгляд и увидел, что Осколки готовят первую атаку – топорную и грубо сработанную. Воздвигнутая ими стена энергии ощетинилась тысячью копий, которые могли вырвать душу из тела, не оставив на коже ни единого шрама. Едва стена была готова, Осколки направили ее на Балфрусса и остальных магов. Он отразил удар без раздумий.

Если бы не общая сила Цепи, стена мгновенно прикончила бы его и всех вокруг, но сообща разорвать ее было не сложно. За первой стеной пошла вторая, быстрее, но не намного сложнее. Балфрусс рассеял ее, а затем еще одну, которая вновь оказалась лишь чуточку замысловатее.

«Похоже, нас проверяют», – сказал Туле. Балфрусс мог только согласиться.

Фигуры в мантиях не разговаривали между собой и даже не шевелились. Прищурившись, Балфрусс черпнул из Источника и открыл спектр цветов, в обычное время недоступных его глазам. Благодаря новому зрению маг увидел, что позади Осколков, словно нить кукловода, тянется и исчезает вдали черная струйка энергии.

Удары шли один за другим, их сложность и частота наконец выровнялись. За ними не стояло ни мысли, ни цели. Осколки перемежали разные виды атак, будто заранее условились отвлекать Балфрусса и его соратников, не позволяя сосредоточиться. Смертоносные удары нельзя было оставлять без внимания, но все же Осколки явно играли только одну роль – быть помехой.

– Балфрусс… – позвала Элоиза, тоже почуяв неладное.

– Знаю, – ответил он, поманив к себе Эко.

– Да, брат?

– Это уловка. Сейчас я освобожу тебя из Цепи. Предупреди остальных. Похоже, настоящую атаку поведут через северное ущелье. Возможно, ты там понадобишься.

Не сводя глаз с врага, он сосредоточился на сущности Эко в Цепи. Чувство было не из приятных – все равно что пытаться отрезать собственную руку, – но Балфрусс постепенно нащупал контур силы и освободил Эко из группы.

Отражать атаки стало сложнее. Давление на щит возросло, и каждому пришлось увеличить свой вклад. Все же противостоять врагу им было по силам.

Эко перемолвился с капитаном, и от войска отправили гонца на самом быстром скакуне. Еще оставалась надежда, что он успеет предупредить остальных, хотя у Балфрусса на этот счет были сомнения. Эко с минуту передохнул, сидя на корточках и утирая испарину. Только теперь Балфрусс заметил, что по его собственному телу градом струится пот. Сколько же времени они стояли в Цепи и сражались с врагом?

Осколки

зашевелились, и один из них покинул Цепь – видимо, в ответ на действия Эко. Тот немедленно поднялся на ноги и зачерпнул силу из Источника.

В одиночку Осколок не пытался атаковать, но направил в сторону магов тонкую струйку энергии, которая, прикоснувшись к Балфруссу, вогнала его в дрожь. Тот посмотрел вдоль ряда и увидел, что собратья один за другим ощутили то же самое. Когда волна добралась до Эко, тот наотмашь ударил рукой. Осколок отпрянул и – впервые действуя по собственной воле – откинул с лица капюшон. Даже на расстоянии было понятно: с ним что-то не так.

Лицо было бледным, местами болезненно желтым. К шишковатому черепу лепились пучки черных волос. На месте глаз чернели две впадины, а на лице здесь и там зияли дыры, сквозь которые виднелись белый череп и внутренность рта. Осколок зашипел, обнажив гнилые зубы в кровоточащих деснах, и начал собирать силу.

Печально качнув головой, Эко ударил снова. Его сжатый кулак потянулся к груди врага. Что-то пурпурное и живое шлепнулось на землю, вздрогнуло несколько раз и затихло. Гниющий Осколок выдохнул и рухнул лицом вперед.

Балфрусс встал на цыпочки, готовясь к новой атаке, однако, к его удивлению, враг отступил. Их Цепь рассеялась, и Осколки, как по сигналу, зашагали прочь. Балфрусс медленно расслабился и по одному освободил из Цепи собратьев. Когда все они вышли, маг почувствовал, будто уменьшился в размерах. Мир вокруг потерял ясность, словно глаза затянуло пеленой.

Когда чувства вернулись к нему, Балфрусс понял, что его одежда намокла от пота. Он пошатнулся и упал бы, не подхвати его чья-то сильная рука. Тот же человек осторожно усадил его на землю. Балфрусс хватал ртом воздух. Все тело дергало от боли, будто он сражался весь день, но, подняв глаза к небу, маг увидел, что солнце почти не сдвинулось с места. С тех пор как он вошел в Цепь, едва минул час.

Солдат предложил ему баклажку с водой, и Балфрусс сделал глубокий глоток. Чувства, которым он только сейчас дал ход, омывали его разум волнами. Идеи, что еще недавно приходили в голову без всяких усилий, теперь было сложно выразить. Он никак не мог осознать того, что видел в Цепи. Мысли расплывались.

– Ты цел? – спросил женский голос. Балфрусс не сразу его узнал.

– Еще минуту.

– Отдыхай сколько нужно, – сказала Элоиза. – Одного они потеряли, так что сегодня уже не вернутся.

– Что сделал Эко? Мне было не видно.

– Вырвал ему сердце.

– Остальных успели предупредить?

Элоиза опустилась перед ним на колени, и по ее лицу Балфрусс все понял.

– Тяжеловооруженные зекорранцы прорвали линию фронта. За ними хлынули морринские берсерки. Нас отбросили к первому опорному пункту.

– Зачем все это было? В чем смысл? – с отчаянием спросил маг.

– Без нас началась бы настоящая бойня, – сказала Элоиза, помогая Балфруссу встать на ноги. Хотя голос ее был резок, она вздохнула и нежно коснулась его щеки. – Рано или поздно это случилось бы. Осада неизбежна. Все, что мы делаем до нее, – выжидательная тактика, не более.