Боевая рыбка

Грайдер Джордж

В те последние дни на берегу я научился ценить наших офицеров даже больше, чем когда был в Манитовоке. Они составляли чудесную компанию. Третьим помощником был Фред Такер, которому впоследствии предстояло спасти "Хокбилл" во время ее пятого выхода в море. Он вывел ее из мелководья, после того как лодка пережила бомбардировку глубинными бомбами и была выброшена на поверхность. Здесь были и Гейл Кристофер, и Лу Фокеле, и Джек Джексон, которые служили вместе со мной еще на "Поллак", и Эрик Шредер, и лейтенант Рекс Мерфи, один из самых солидных граждан, каких я когда-либо знал. Он вскоре нам понадобился в преодолении ситуации с одной из цистерн. Но теперь все мы веселились в Новом Орлеане до того, как наступит время расставания.

Билл Вендел со

своим дирижаблем отправились опережая нас, а мы отбыли 16 июня. Но он не долго был впереди. Все пытался снизить дирижабль и быть достаточно близко к нам для того, чтобы спустить на нашу кормовую часть палубы кабель связи, и вместо того, чтобы оставаться впереди и высматривать подводные лодки, большую часть времени находился за кормой, направляя ругательные послания по светосигнальному аппарату, на которые я отвечал в том же духе. Я полагаю, это был хороший эскорт. Если какие-нибудь немецкие подлодки и находились в засаде у устья реки Миссисипи, они бы, наверное, побоялись атаковать из-за наших специфических маневрирований.

Первым нашим местом назначения была база подводных лодок в Бальбоа, в зоне Капала, и еще, прежде чем мы достигли его, нам неожиданно напомнили, что мы снова выступаем как часть воюющей нации. Мы проходили по Юкатанскому каналу между Кубой и Мексикой, когда были обстреляны торговым судном неизвестной принадлежности.

Уорс Скэнлэнд увидел его первым. Судно было на расстоянии восемь миль, когда Уорс засек вспышки его орудий. Он повернулся к сигнальщику и сказал:

–  Внимательно посмотри примерно в двух милях от нашего левого траверза.

Сигнальщик непроизвольно откликнулся:

–  Слушаюсь, сэр, - и чуть не свалился с мостика от удивления, когда снаряды разорвались в паре миль поодаль.

Уорс подождал, когда судно произведет еще несколько выстрелов, а потом мы достали свой большой сигнальный прожектор и дали ему знак: "Прекратить огонь". Судно тут же прекратило обстрел.

В Бальбоа мы сделали остановку на период боевой учебы с многочисленными пусками торпед, и наш результат меткости оказался лучше обычного, по крайней мере в двух случаях, когда торпеды пускал я. Боеголовки наших учебных торпед не имели боезаряда и должны были идти под цель. Но в день, когда я совершал свое первое сближение и выстрелил в бедный миноносец, который всю жизнь охотился за подводными лодками, что-то не сработало в механизме контроля глубины. Торпеда пошла непосредственно под поверхностью, попала в миноносец и прошила его до машинного отсека. Миноносец доковылял до порта, был кое-как залатан и дня через три появился вновь. Я сделал еще один пуск торпеды, и, ей-богу, опять произошло то же самое. В нашем миноносце оказалось две пробоины, прежде чем мы достигли Пёрла.

Ночью мы встали на якорь у островов Пёрлес, где-то в Панамском заливе со стороны Тихого океана. Острова Пёрлес были приятным и тихим местом. Мы ни разу не уходили с лодки; вечерами сидели кружком и смотрели на луну или удили рыбу с борта.

Примерно в середине июля мы отправились в Пёрл, где провели еще около недели, занимаясь по-настоящему интенсивной боевой подготовкой, прежде чем дозаправились и отбыли в свое первое боевое патрулирование. Наиболее ярким моим воспоминанием об этой остановке в Перле была встреча с адмиралом. Нам предстояло стать частью передового отряда разведки в крупномасштабной операции флота. В предвоенный период полагали, что такая тактика будет главной в действиях подводных лодок, но к ней очень редко прибегали с началом боев. И вот командиры и старшие помощники были вызваны на инструктаж к адмиралу Локвуду.

Локвуд с некоторыми подробностями раскрыл нам планы союзников по высадке на Филиппинах и нашу роль в этих планах. На меня он произвел огромное впечатление. Адмирал был компетентным, внимательным и вполне непринужденным при высокой ответственности человеком, который излучал и вселял уверенность. Вспоминая его прежнее послание, в котором он сообщал Машу, что его фотография на пианино, я вновь

почувствовал гордость за то, что служу под началом этого одаренного богатым воображением, мужественного и в полной мере человечного командира. И на меня вдвойне произвело впечатление то, насколько секретной была информация, в которую меня посвятили. Предполагалось, что мы отправимся в тот же день, но отбытие отсрочили до следующего дня, однако я боялся выходить за пределы базы в тот вечер, из-за того что был носителем таких важных сведений. Я остался на борту корабля.

В то время на Гавайях было и другое большое начальство, и мы на "Хокбилл" использовали это наилучшим образом. Приближался день выборов, и военно-морское ведомство под давлением конгресса делало все возможное для того, чтобы привлечь для участия в выборах военнослужащих. Рассылались многотомные инструкции о методах, которые можно использовать для того, чтобы сообщить морякам об их правах, помочь взять открепительные талоны и даже проинструктировать их по объективному подходу к спорным проблемам дня. Эта инструкция должна быть вручена, когда экипаж будет отозван в казармы.

Однажды, когда мы были отшвартованы у дока на базе подводных лодок, нас оповестили о том, что один из участников пресс-конференции на высоком уровне, которая проходила в Перле, собирался проехать по базе. Все старшие помощники должны были вывести экипажи на палубу, построить людей вдоль борта и приветствовать гостя, когда он будет проезжать мимо.

Возможность объединить две директивы была слишком хороша, чтобы ее упустить. Я вызвал на палубу экипаж "Хокбилл" и построил моряков. Они выглядели довольно шикарно для экипажа субмарины во время войны - все носили рубашки и шляпы. Я раздал им инструкции о том, как получить открепительные талоны, и коротко проконсультировал о проблемных вопросах, поднимаемых в ходе выборов. Попутно я не отрываясь смотрел на дорогу, которая пролегала по обе стороны дока. Когда оживление, которое возникло вдоль дороги, приблизилось к нам, я, делая свои замечания предельно лаконичными и используя свою способность чувства времени, которой всегда гордился, объявил:

–  А теперь я хочу, чтобы вы, так же как выполняете свои обычные служебные обязанности на этой лодке, встретили одного из наших кандидатов.

Повернувшись в этот момент, я дал команду отдать честь, и взор каждого на борту обратился на Франклина Делано Рузвельта, проезжавшего мимо и махавшего нам в знак приветствия рукой.

Согласно приказу, мы должны были выйти из Пёрла, дозаправиться в Сайпане и выйти на позицию линии передового дозора к востоку от Филиппин, неподалеку от пролива Сан-Бернардино. Мы вышли 23 августа и пришвартовались к "Холланд", одной из наших плавучих баз подводных лодок, а через полторы недели - в Сайпане, для дозаправки и мелкого ремонта, и Уорс послал меня на плавучую базу гидросамолетов, чтобы взять кое-какие карты. Поднявшись в штурманскую рубку, я встретил флагманского штурмана и доложил ему о цели своего посещения. Тот крикнул находившемуся сзади высокому темноволосому офицеру:

–  Слушай, Хэнк, пойди принеси мне такие-то и такие-то карты!

Я пробыл там, наверное, минут двадцать, и каждый раз, когда старпому было что-то нужно, он звал Хэнка. Я начал испытывать некоторую жалость к бедному малому, когда пригляделся к нему и узнал, что его зовут Генри Фонда. Годы спустя, когда я увидел его в "Мистере Робертсе", был сильно поражен портретом несколько раздраженного военно-морского офицера.

Наши большие надежды войти в боевой контакт с японским флотом не оправдались. Мы производили поисковые и разведывательные действия у восточных подходов к Филиппинам на протяжении большей части сентября, избегая самолетов и высматривая, не появятся ли корабли неприятеля, но они нам так и не попалась. В конце концов нам было приказано идти в район к западу от острова Формоза еще на несколько дней патрулирования, за время которого не произошло никаких событий. После этого мы направились еще дальше к югу, в Южно-Китайское море.