Боевая рубаха
Шрифт:
— Один сезон мы с ним вместе охотились, — продолжал Бидж. — Он хотел научиться жить в лесу.
Когда это было переведено, старый вождь коротко засмеялся.
— Отец говорит, что это шутка. Этому не нужно учиться. Каждый знает, как жить в лесу.
— Для молодого человека, которого я знал, это не было шуткой. Мы зиму вместе охотились, иногда замерзали и голодали, но чаще ели бизонье мясо. Как-то мы бились с кроу, другой раз — с шошонами. Дважды за нами гнались черноногие… Обычно Каин писал что-то в маленькую
«Он писал стихи, — сказал себе Бидж, — но сейчас не время напоминать об этом. Ну что ж ты молчишь, старина! Действуй! Скажи, что ты его брат». В конце концов, Бидж не имел в виду предательство. Это просто будет торжеством двух уже немолодых людей: Биджа Уилкокса, которому нужна тысяча долларов, и того, кто был когда-то Чарльзом Мэйсоном и кого прогнал собственный отец.
«Ну же, вернись домой с волосами, заплетенными в косы, и украшениями в ушах, — понукал его мысленно Бидж. — Покажи им, кем ты стал! Человеку редко выпадает такой случай расквитаться за все! Возвращайся и через тридцать лет снова стань Чарльзом Мэйсоном. Твоя жена уже состарилась, сыновья позаботятся о ней. Вернись и перед смертью поживи еще белым человеком!».
— Весной мы двинулись на юг, — продолжал Бидж свой рассказ. — У меня в колене застрял наконечник индейской стрелы. Каин вырезал его ножом, но рана начала гноиться. Я не мог ехать верхом, а индейцы следовали за нами по пятам.
Каин был храбрым человеком. Хотя он не знал, какие индейцы идут за нами, он повернул им навстречу и привез шамана, чтобы тот залечил мою рану. Через четыре дня я был здоров и снова мог ехать верхом.
— Ради всего святого, — воскликнул Мэйсон, — что случилось с белым?
— Не перебивайте, — прорычал Бидж. — Индейцы считают это дурным тоном.
Глянув в лицо старого воина, он продолжал:
— Я не знаю, что случилось с молодым человеком, которого звали Каин. Не знаю, какие это были индейцы. Я был слишком тяжело болен. Но когда лихорадка прошла, я был один с моими лошадьми и тюками меха.
Немного погодя еще будет время взять назад то, что в рассказе было ложью. На самом деле Каин сказал: «Я не пойду с вами, Бидж. Я нашел то, что искал. Я нашел мой народ».
Теперь Бидж понимал, что он имел тогда в виду. Бидж также помнил, что перед тем как расстаться, Каин сжег маленькую книжечку, в которой что-то постоянно писал, и Библию, которую носил в своем мешке.
— Если он мертв, — продолжал Бидж, — в моем сердце тяжесть. Он был храбрым человеком.
Священная Метка что-то коротко сказал, и его сын перевел:
— Мой отец говорит, что был рожден шайеном.
Френсис Мэйсон был поражен, но ничего не сказал.
— Его отцом был Человек-Бизон, — продолжал молодой воин, — а матерью Та-Которая-Поет.
«Так вот оно что! — мысленно прокомментировал Бидж. — Человек-Бизон тогда как
— Священная Метка говорит, что родился в жилище шайенов, — продолжал молодой индеец. — Человек-Бизон и Та-Которая-Поет были довольны, что у них такой сын и что у него знак на щеке. Это хороший талисман. Он значит, что враги не убьют его.
Бидж помнил, как в ту зиму, когда они вместе охотились, молодой белый сказал: «Господь отметил Каина знаком, чтобы его случайно не убили».
Священная Метка поднялся на ноги.
— Он расскажет вам историю, — перевел сын.
Нараспев, сопровождая речь величавыми жестами, свойственными индейским ораторам, человек, чьи седые косы были перевязаны кожей выдры, стал говорить. Молодой индеец переводил.
— Когда я был молод, я думал только о себе. Я всего хотел для себя, не для других людей.
Как-то я участвовал в одном сражении и привел в лагерь шайенов восемь лошадей. Я хотел взять себе жену. Девушку по имени Высокая Трава. Всех этих лошадей я послал в подарок ее отцу. Но он не принял подарка.
«Он боялся, что ты не останешься в племени, — думал Бидж. — Не доверял белому. Шайены всегда дорожили своими женщинами».
— Я решил пройти испытание на Священном Шесте, — продолжал вождь. — Может, тогда я получу девушку. Человек-Бизон был моим наставником в Священном Жилище. Он хотел, чтобы я достиг желаемого. Четыре дня я ничего не ел и не пил, только молился и пел священные песни. Потом Человек-Бизон подрезал кожу на моей груди и продел в нее ремни, привязанные к Священному Шесту. Я плясал, но не мог порвать кожу.
Френсис Мэйсон вздрогнул.
— Я молился Мудрейшему-Там-Наверху, чтобы он помог мне, но кожа не разорвалась. Я висел на шесте почти до захода солнца, когда мне явилось видение — красная рука. Я понял, что это добрый знак.
Когда я висел на ремнях, люди приносили подарки, подвешивая их, чтобы тяжесть помогла мне освободиться.
Моя мать принесла раскрашенную рубаху в подарок бедным. Ее сестры тоже принесли тяжелые подарки. Я видел, как много они делают, чтобы помочь мне, и мое сердце наполнилось силой. Я потянул сильнее, но кожа была слишком прочной и не разорвалась.
Тогда пришла та девушка, которую я хотел взять в жены. Она повесила очень дорогой подарок для бедных — тяжелый котелок.
Я понял, что она согласна стать моей женой и ее отец примет в подарок лошадей. Я почувствовал большое сердце моего народа, рванулся, сорвался с ремней, и душа оставила мое тело, но руки моего отца подхватили меня, не дав упасть.
Я родился заново. С тех пор я перестал думать только о себе и пытаюсь помочь моему народу. Я уже стар. На мне боевая рубаха, и это тяжелое бремя, но, пока я жив, я не сниму ее.