Боец 4: лихие 90-е
Шрифт:
— Будь, Боец! Я, правда, очень рад был тебя слышать. Мало нас, таких осталось, да и вот, видишь, жизнь раскидала… Но, может, и свидимся еще!
Я хотел сказать: «обязательно!», но запнулся. Накаркаешь еще…
— Бывай, Степаныч! — ответил нейтрально и повесил трубку.
Разговор, да плюс семга вынесли меня ну не на всю Русланову зарплату, но на половину точно. Да, конечно, у меня оставались еще и ростовские деньги, но все же следовало бы поумерить аппетиты, пока мы не провели турнир. Что проведем, в том я не сомневался, даже не знаю и почему — какое-то хорошее предчувствие
За телефонный разговор я беспрекословно расплатился с барменом, тут как раз подоспел мой заказ, я рассчитался и за него. Огляделся — все столики заняты, и за двумя самыми дальними уже вроде бы некое толковище с приметами будущей грозы… Ну, понятно в таком заведении, но, черт бы их побрал, неужто и тут нормально поесть не дадут?!
— Я за стойкой тут пристроюсь поодаль, — сообщил я бармену. — Сесть негде.
— Ага, приятного аппетита, — невнимательно ответил он, помешивая коктейль.
Аппетит у меня в самом деле разгорелся. Я не заметил, как слопал шикарную рыбную мякоть, истребил жюльен, взялся за пиццу. Ее уже поел с чувством, с толком, с расстановкой, запивая кофе. Думал.
Думы эти мои были невеселые, но и не сказать, что печальные. А по правде говоря, это были вовсе и не думы, а так — воспоминания о чем-то хорошем, сожаления о чем-то несбывшемся… Ростов, Лида, Сочи, бои, перестрелки… Вот она, какая, жизнь на исходе двадцатого века! И ничего тут не поделать, остается жить как живется, и будь, что будет…
Пока вся эта философия длилась, невнятный барагоз за моей спиной начал переходить в открытую фазу. Со звоном полетела посуда, раздались мат и женский визг, а затем, похоже, грохнулся опрокинутый стол.
Не допив кофе, я обернулся.
Ага! Какой колоритный персонаж!
Здоровенный детина, чем-то похожий на Дэвида Эбботта — здоровенный и бородатый, только борода, конечно, не такая гламурная, а скорее, просто запущенная, потому что мужик с месяц не брился — зарубился с несколькими, судя по всему, из одной пьяной компании. Они тоже были прочные парни, не хиляки, но этот шкаф метелил их со свирепой удалью, без всякого понятия о технике боя, но с силой и скоростью, которая дается от природы. Это у него, бесспорно, было.
— Рита! — крикнул сердито бармен. — Рита, зови Альберта! Он что там, спит, что ли?!
Альберт, надо полагать — тот самый страж на входе.
Одна из официанток, неловко спотыкаясь на высоких каблуках, побежала по лестнице.
Я все это услышал и увидел краем уха, краем глаза, потому что невольно засмотрелся на побоище — профессиональным взглядом.
«Эббот» нанес сокрушительный удар одному из противников — черт знает, это то ли хук, то ли свинг, словом, размашистая оплеуха без всякой концентрации энергии, но и этого хватило, чтобы мужик мешком свалился на пол. Правда, те двое набросились на амбала с удвоенной же яростью, кому-то удалось сунуть ему кулаком в лицо, тоже, конечно, абсолютно сумбурно, что здоровяка разъярило.
— С-сука!.. — взревел он. — Раскрошу!..
Почему он употребил именно такой глагол, неизвестно, а меня вдруг осенило: а как бы он смотрелся в настоящем поединке?!
Ну, впрочем, это я отвлекся самую малость. У нас тут, в ресторанной драке, детина таким же колхозным ударом уронил второго. Третий сбавил пыл, чуя, что вряд ли ему сладить с таким медведем, замешкался, и отхватил в табло, отчего грузно отвалился в сторону, закончив состязание. На кафельный пол звонко упал нож.
Это детину взбесило — в пылу битвы он, видать, ножа просто не заметил, а скорей всего, поверженный успел выхватить холодное оружие лишь в последний момент, неизвестно на что рассчитывая. После чего и получил нокаут.
Такая подлость взбесила силача.
— С-сука паршивая!.. — вновь зарычал он.
Видать, словарный у него был не ахти.
Стремительно нагнувшись, он схватил нож, явно намереваясь добить поверженного противника. Баш на баш захотел.
Ни хрена себе! Отморозок.
Наспех глотнув воды, я метнулся к дерущимся и железной хваткой перехватил руку с ножом, предотвратив непоправимое.
— Брось! Брось, дурак кому говрю! На зону захотел?
Мужик с неистовой мощью дернул руку, но я предвидел это и усилил хватку. Видно, он изумился тому, что не смог вырваться, такого, поди, ни разу еще с ним не было в жизни. Дернул еще раз, но уже неуверенно.
— Остынь. Остынь, говорю тебе. И нож брось.
На лестнице замелькали ноги охранника Альберта и официантки Риты.
— Брось! — прошипел я.
Не знаю, услышал он меня или сам сообразил, но разжал кисть, нож выпал. Я тут же отпустил его руку.
Альберт подошел, держа ладонь на рукояти электрошокера. Окинул взглядом тела — один начал шевелиться — несомненно, заметил нож.
— Что тут такое? — спросил без эмоций.
— Да вот напали на парня, — поспешил сказал я. — Я увидел, как один схватил нож. Откуда, не знаю. Ну, поспешил на помощь, чтобы не случилось беды, оно никому не надо. Удалось нейтрализовать.
Только сейчас я сообразил, что цветомузыка смолкла. В баре было тихо. Присутствующие смотрели на меня и молчали.
Альберт повернулся к бармену:
— Дима?
— Все так и было, — подтвердил Дима, как оказывается звали паренька. — Вот те трое начали драку вон с тем посетителем, — показал пальцем на амбала. — Нож этот их. А вот… молодой человек вмешался. Все верно.
Альберт остановил на мне немигающий взгляд. Рука на шокере.
— С кого взыскивать убыток? — спросил он Диму, глядя на меня.