Блюз «Джесс»

Баркли Лина

Тогда она ничего не сказала, хотя возненавидела его творение, не сразу поняв почему. Благодаря своему ровному, незатейливому ритму и сладкой предсказуемой мелодии, пьеса оказалась отличным символом их отношений. Эдди никогда не признавал в ней сложную личность. Блюз подтверждал: вот вам человек, который не может ничем удивить.

Что ж, Эдди Палмера ожидает сюрприз, если он узнает ее получше. Но она не даст ему такой возможности. Ну нет! Ему предстоит самое быстрое кофепитие в жизни!

2

Джесси

включила мигалку поворота и заехала через каменные ворота на освещенную подъездную дорожку, ведущую к скоплению двухэтажных построек псевдоколониальной архитектуры, одну из которых она называла своим домом. Почти в каждом окне светились свечи и елки, но только не у нее.

Эдди припарковался сзади и выбрался из машины. Уперев руки в бока, он оценивающе огляделся.

— Послушай, Джесс, ты в самом деле поселилась здесь?

— Конечно.

— Но мы же давали обет не жить в кооперативах.

— Когда это было, — усмехнулась девушка, направляясь по тропинке к двери. На пороге постучала ногами, стряхивая снег с сапог, открыла замок, включила свет в прихожей и гостиной. — Вот мы и пришли. Давай свою куртку.

— Спасибо. — Эдди внимательно оглядывал тщательно прибранную комнату и традиционную мебель. — Если оставить сарказм, скажи, почему ты выбрала такое место?

— Это все мама. После смерти отца она устала от возни со старым домом. Он был такой огромный, требовал постоянных ремонтов.

— Верно, но у него было собственное лицо. Как у всех домов в нашем квартале.

Девушка пожала плечами.

— Пойдем на кухню. Там мы можем поговорить, пока будет готов кофе.

— Ты скучаешь по старому дому?

Джесси постаралась сохранить бесстрастное выражение лица:

— Здесь современное оборудование и вообще удобно… Быт без всяких хлопот…

— Я по своему скучаю. У родителей сейчас прекрасный дом, но это далеко не одно и то же.

Он взял у нее банку и, пока Джесси наливала воду в стеклянный кофейник, отмерил ароматный порошок.

— Жалею, что не смог приехать на похороны твоей матери.

— Я тебя и не ждала. Ты гастролировал бог знает где.

— И все же. Твоя мать была удивительной женщиной. Я хочу сказать: жаль, что она ушла из жизни.

Джесси молча уставилась в его темные бархатные глаза.

— Тебе, наверное, приходится нелегко и тоскливо, особенно накануне Рождества?

— Иногда. Прошло больше полгода, и все же…

Эдди приподнял ее подбородок, заглянул в лицо:

— Я могу чем-нибудь помочь? Можешь на меня рассчитывать…

Хотелось бы Джесси поверить ему, но не получалось. Если бы даже он не обошелся с ней так паскудно, оставив сердце полным обиды, прошло слишком много

времени. Они разбежались в стороны и давно уже не друзья, на что бы он сейчас ни претендовал. А предаваться воспоминаниям — ни к чему, какой в этом смысл?

— Пойдем поговорим, пока варится кофе, — холодно предложила она.

Он последовал за ней в гостиную.

— Так расскажи, как ты живешь, кроме того, что играешь на флейте для старика Эндрюса в Вустерском симфоническом?

Джесси присела в кресло, соображая, как реагировать на сарказм, прозвучавший, как ей показалось, в голосе Эдди.

— Наш симфонический, конечно, не твой Детройтский, но тоже кое-чего стоит. — Гость немного смутился, а она продолжила: — Я в основном преподаю. В средней школе и колледже.

— Вот как? В колледже? Значит, ты получила степень?

— Да, по музыковедению.

— Молодчина. — Расхаживая по комнате, Эдди подошел к полке с книгами. — Хотя, что удивительного? Ты всегда прилежно училась.

И опять ей послышался намек на насмешку, однако она в ответ промолчала.

Гость пересек комнату, заглянул в пустой камин, направился к углу, где стоял музыкальный центр.

— Присядь, — попросила Джесси. — От твоего хождения я нервничаю.

— О, извини. — Но, прежде чем сесть, Эдди нажал кнопку стереосистемы, и в динамике зазвучал легкий рок. — Я слышал, Эндрюс уходит на пенсию после рождественского концерта?

Он сел в кресло напротив нее, положил локти на колени и стал постукивать кончиками пальцев друг о друга.

— В общем… Да. У него с сердцем неважно, с прошлого лета участились приступы.

— Жаль. Трудно будет найти ему замену.

— Да.

У Джесси мелькнула мысль, не сказать ли ему, что надеется получить это место? Но тут она вспомнила намерение не допускать его в свою жизнь. К тому же он вряд ли поймет ее стремление, а главное профессиональную способность занять дирижерский пост.

— Ну как? Тебе здесь нравится?

— Для кооператива — ничего. Вполне солидно. Чувствуется прочность. Хорошо, что ты привезла сюда столько мебели из старого дома!

Джесси удивленно вскинула голову:

— Ты помнишь ее?

— Конечно.

Тронутая таким ответом, девушка едва не предложила Эдди осмотреть весь дом, но вспомнила о своем кабинете — бывшей комнате матери. Там висела афиша с портретом ее любимого дирижера-женщины, и были разбросаны записи, относящиеся к предстоящему весной концерту где, даст бог, Джесси предстанет за дирижерским пультом. И дело вовсе не в смущении, которое она сейчас испытывала. Просто не желала, чтобы Эдди понял ее амбициозные намерения стать во главе оркестра и начал задавать ехидные вопросы.