Блюз «Джесс»
Шрифт:
— И я не хочу испортить нечто настолько для меня важное. Расценивай как хочешь то, что случилось сегодня. — Эдди ухмыльнулся и тут же посерьезнел: — Меня, себя, нас обоих… Но я сказал и могу повторить: не хочу потерять тебя вновь…
Они вернулись к зданию концертного зала, свет в котором уже погас. Голова девушки шла кругом. Она уже не понимала ни себя, ни его, ни их обоих. Помнила лишь губы, которые целовали ее, и руки, которые обнимали какие-нибудь два часа назад. И взывала к собственному рассудку о помощи, иначе в будущем ее ждет такая душевная боль, с которой ей просто не справиться.
Когда Джесси отпирала свою машину,
— У тебя сохранилось туристское снаряжение?
— Да. — Девушка вздохнула с облегчением, когда он переменил тему. — Лежит что-то в подвале.
— Отлично. Мои предки, кажется, мое тоже сохранили. Позвоню завтра же и попрошу срочно переправить.
Джесси закусила губу.
— Ты в самом деле считаешь разумным отправиться на Рождество в горы?
Пожалуй, лучший способ сохранить их дружбу — это проводить как можно меньше времени наедине друг с другом, подумала она.
— Разумно? Что ты имеешь в виду? — Ему явно была непонятна ее озабоченность.
— Ну, во-первых, это глупо, а, во-вторых, по такой погоде — опасно. Я бы предпочла остаться дома у камина и елки, испекла бы чего-нибудь, послушала последний альбом Бинга Кросби.
Эдди рассмеялся.
— Готовь свое снаряжение, Джесс. Ты знаешь, где мы встретим Рождество.
Он влез в машину, улыбнулся на прощание и рванул в свой Детройт.
Джесси долго сидела неподвижно. Он прав, черт бы его побрал. Я готова следовать за ним хоть в пасть дьявола. Она завела двигатель и посмотрелась в зеркало. Широко распахнутые, испуганные глаза говорили: да, я боюсь, если Эдди узнает, как была влюблена в него в прошлом, но еще больше боюсь, если догадается, как люблю сейчас. Но… Она останется только его другом! Будет разговаривать по телефону, общаться, приглашать обедать и — да поможет ей небо! — возможно, отважится пойти с ним в горы… Однако не позволит ему снова разбить ей сердце… А сейчас домой. Завтра у нее очень важный день — встреча с членами совета, проклятое собеседование.
Члены совета уже сидели за столом, когда Джесс Уолш пришла в назначенное время. Мистер Билли Эндрюс поджидал ее у окна.
— Добрый вечер, мисс Уолш, — произнес он в обычной для него резковатой манере и пожал руку в знак поддержки.
Джесси поблагодарила его улыбкой, заставляя себя успокоиться. Дирижер занял место во главе стола и пригласил девушку расположиться рядом с ним. Только сейчас она заметила, какой он бледный и усталый.
— Не выпьете ли чаю, мисс Уолш? — Самая старшая из дам в Совете миссис Флинт явно считала мероприятие достаточным поводом для демонстрации старинного фарфора и серебряных приборов.
— С удовольствием, спасибо, — вежливо ответила Джесси.
Перед ней восседали такие разные люди. Непомерно тучная миссис Конрой, облачившаяся почему-то в спортивный костюм, высокомерная миссис Стивенс явно со свежим загаром от дорогого косметического салона и суетливая миссис Истес, делавшая вид, будто никто не знает, что она недавно вышла из больницы.
Все они были подруги, жены известных в Вустере бизнесменов. Общественная благотворительная деятельность давно стала их коньком, к тому же приятно видеть свои портреты в газетах.
Миссис Флинт налила всем чаю, и дамы дружно открыли папки с копиями документов Джесси. В комнате царила тишина, прерываемая лишь шелестом страниц. Мистер Эндрюс сидел с закрытыми глазами.
— Расскажите о себе, — попросила
Джесси оторвала озабоченный взгляд от старика Эндрюса, выпрямилась и в течение нескольких минут рассказывала о своей профессиональной подготовке и опыте работы, подчеркивая те дирижерские обязанности, которые давно выполняла, став незаменимой помощницей главного руководителя оркестра.
— В оркестре я играю уже семь лет. Знаю весь репертуар, но еще важнее то, что понимаю коллег-музыкантов, вернее, объективно оцениваю их исполнительский уровень. Необходимо ведь подбирать произведения, которые им по силам…
Мистер Эндрюс наклонился вперед:
— Хотел бы добавить: когда у оркестрантов что-то не получается, мисс Уолш помогает им, не считаясь со временем. Даже приглашает домой для дополнительных занятий. Она умело транспонирует, перекладывает музыку и дает им хотя и немного упрощенный вариант той или иной партии, однако без грубого вмешательства в оригинал. Надо обладать тонким музыкальным вкусом и способностями, чтобы поправки не резали слух. Публика, как правило, ничего не замечает.
— В самом деле? — Миссис Стивене почувствовала себя обиженной, даже обманутой, и Джесси подумала, что мистер Эндрюс невольно оказал ей медвежью услугу.
— Что нового вы собираетесь предложить оркестру? Я имею в виду, может быть, вы думаете обновить не только список произведений, но и, так сказать, манеру исполнения сделать более современной? У вас есть на сей счет свое видение? — поинтересовалась миссис Флинт.
— Видение? — заморгала Джесси. Интересно, как Эдди отвечал на такой вопрос? Она представила его себе — небось, изображал муки творчества, которые вполне убедили членов совета, а про себя от души хохотал. — Я сомневаюсь, надо ли нам гнаться за новизной и корчить из себя новаторов. Здесь не Детройт. — Дамы переглянулись. — Наш коллектив нуждается не в экспериментах, а в постоянной работе. В искусном педагоге, способном изо дня в день учить и поправлять, наращивать уровень исполнительского мастерства каждого из музыкантов… Черновую работу любит далеко не всякий дирижер-руководитель, а за себя я в этом смысле ручаюсь.
Ручаюсь? Джесси пожалела, что так сказала, напрасно дала волю эмоциям, нужно было быть посдержанней. Вон как миссис Стивенс задрала свой длинный острый нос.
— Я вам верю. Дирижерское дело действительно очень серьезно и ответственно.
— Да, конечно. Я это отлично понимаю.
— Поймите и нас правильно… — пропела миссис Флинт. — Несколько необычно, когда женщина стремится заняться чисто мужской профессией.
Вот то, чего я и боялась, вздохнула Джесси. Им наплевать на мою подготовку, их смущает юбка за дирижерским пультом.
— Такая точка зрения вполне оправданна, однако лишь отчасти, — дипломатично ответила она. — В пятидесятых годах действительно не было женщин-дирижеров. Но времена изменились. Стали знаменитыми на этом поприще женщины многих стран.
— Чтобы руководить большим коллективом, нужно обладать крепкими нервами и определенным характером, а вы, думается, человек довольно мягкий.
Джесси усмехнулась:
— Существует устоявшееся, традиционное представление о дирижере как личности предельно жесткой и властной, вроде укротителя. Но вовсе не обязательно работать плеткой, есть и другие способы завоевать авторитет. Ее прервала миссис Конрой: