Блюз «Джесс»
Шрифт:
Евгений пригвоздил ее насмешливым взглядом.
— Я… я… знаю. Ты была с Палмером.
— Как будто для тебя секрет, кто приглашал нас в Детройт.
— Теперь секретов действительно нет! — взревел Евгений и с силой стукнул кулаком в подушку дивана. — Я с самого начала подозревал… Это должно прекратиться немедленно!
Джесси приходилось видеть его в разном настроении, но животная ярость доконала. У нее заледенела кровь. На подгибающихся ногах она направилась в прихожую.
— Думаю, тебе лучше уйти.
— Только после того, как все решим.
— Уже решили. —
— Мы расстаемся?
— Именно!
Откуда только смелость взялась! Она сама подтолкнула его к порогу, захлопнула дверь и заперла замок.
Долгие минуты Джесси не удавалось перевести дыхание. Наконец она услышала скрип мужских шагов по снегу, а через мгновение заработал двигатель.
Безвольно девушка сползла спиной по двери и, вся дрожа, опустилась на пол, обхватила голову руками. Господи, что со мной случилось? Ведь моя жизнь была такой спокойной и упорядоченной, думала она, Как сомнамбула раскачиваясь из стороны в сторону. И сама же себе ответила: вернулся Эдди — вот что случилось. И все пошло кувырком.
Меньше всего Джесси сейчас желала, чтобы Палмер узнал о ее разрыве. Он может неправильно истолковать его. Еще подумает, она принесла жертву, чтобы вновь разжечь угольки девятилетней давности.
Девушка не понимала, почему это так ее заботит. Гордость? В ней все дело? Наверное, если вспомнить, как тогда обидел ее Эдди. И пусть не думает, будто она все забыла и… все простила.
Встав с пола, она стряхнула хвойные иголки с юбки и пошла на кухню ставить чай. Тут вдруг до нее дошло: я освободилась от Евгения.
— Претенциозный болван! — произнесла она вслух, вспомнив, как насмешливо коверкает его имя Палмер… Вот уж правда, вообразил себя личностью, а на самом деле — заурядный тип, зануда. Где же были ее глаза?
Когда они начали встречаться, она сразу подумала: вот он, зрелый, уравновешенный, солидный, домосед. Полная противоположность экспансивной натуре Эдди. Не из бессознательного ли протеста она обратила внимание на коллегу? И лишь постепенно до Джесси стало доходить, как она ошиблась. Просто он по своему характеру оказался человеком пассивным. Его мало что интересовало, он никуда не ходил и явно приучал ее к своему образу жизни, подтрунивая над ее кипучей деятельностью и людьми, с которыми она общалась.
Джесси оправдывало только одно — они сблизились в тяжелейший период ее жизни, поэтому-то она многого не замечала. Теперь же, избавившись наконец от него, испытывала облегчение, будто освободилась от тяжких пут.
Два дня коллеги не узнавали Джесси: никогда раньше они не видели ее такой мрачной, погруженной в себя, рассеянной. Сочувственно интересовались, не заболела ли.
И в самом деле — у нее ни на что не было сил. За домашние дела она не взялась, елка в гостиной так и осталась стоять ненаряженной, покосившейся набок. Единственным спасением была партитура рождественского концерта, с которым вскоре предстояло выступать симфоническому оркестру Билли Эндрюса. Она все-таки не теряла времени зря и
Когда в среду Джесси открыла свою парадную дверь, перед ней стоял Эдди Палмер. В руках он держал большую позолоченную трубу из папье-маше, украшенную остролистом и бантом.
— Это забавно, Эдди, но мистер Эндрюс не позволит тебе превратить репетицию в шутку. Оставь свою затею.
Он ухмыльнулся.
— Ты не поняла. Это для моей двери. Собирайся, поедем и вместе прибьем.
— Ты чокнутый! Через три часа репетиция. Не стой на пороге, заходи, а то выпустишь все тепло… Как доехал? Надеюсь, дорога не очень скользкая?
— Все нормально. — И Эдди вошел, моментально зарядив воздух своим присутствием. — Чудесная у тебя елка, Джесс.
— Не ехидничай. У меня не было времени заниматься ею.
— Вот уж не поверю! — расхохотался Палмер. — Не помню случая, чтобы ты чего-то не успела сделать, если надо.
— Как видишь, — потеплев, улыбнулась девушка.
— Значит, занималась чем-нибудь более важным. Я, конечно, не Шерлок Холмс, но точно могу сказать: с кухни пахнет чем-то вкусным.
Джесси покраснела. Она, безусловно, не была уверена, явится ли Эдди Палмер на сегодняшнюю репетицию, но на всякий случай кое-что приготовила. Мысленно ругала себя за мягкотелость, желание угодить, а руки сами тянулись к стряпне… В конце концов пусть думает, что это для нас с Евгением, нашла она оправдание. В кухню Джесси его все-таки не пустила.
— Нечего вам там делать, господин инспектор, — преградила она ему путь, шутливо пригрозив пальцем.
— А я и не собирался, — взял под козырек Эдди. — Ты лучше побыстрей одевайся. Это не займет у нас много времени, Джесс. Проехать-то всего пару миль.
Джесси удивилась.
— Ничего не понимаю. Куда ехать? О чем ты говоришь?
— Приготовься к сюрпризу. Я внес аванс за дом Дергудов.
У девушки отвисла челюсть.
— Ты спятил, Эдди. Что будешь делать с домом с пятью спальнями, да еще на таком расстоянии от Детройта?
— Жить в нем.
Джесси рухнула на софу.
— Я знаю, у тебя всегда были мозги набекрень, но это… это самая безумная затея. Ты не можешь купить такой дом!
Рассмеявшись, он плюхнулся рядом.
— Всю жизнь ты говорила: «Эд, ты не можешь сделать это!»
Он был прав. Она действительно часто так говорила, а Эдди всегда отвечал: «Еще как могу».
— Но цена!.. — запротестовала она.
Тот небрежно пожал плечами.
— А ремонт? Ты представляешь, сколько туда придется вбухать? Практичней купить новый дом!
— Но я влюбился в него, Джесс.
— И что? Разве это обязывает тебя покупать его?
Он молча кивнул.
— Ты сумасброд! Или с жиру бесишься, потакая своим минутным капризам.
Эдди встал и рывком поднял ее за собой.
— Хватит брюзжать, одевайся. Не трать попусту слова. Я решил и точка!
Все еще ошеломленная, Джесси поехала с ним на Фулл-стрит. По дороге он остановился, купил в хозяйственной лавке молоток и гвозди. Он неисправим, продолжала про себя думать девушка, но ей уже ничего не оставалось, как помогать ему.