Блюз «Джесс»
Шрифт:
Нет! — тут же испугалась Джесси. Ничего не решено. Ладно, пусть забыты недавние споры, пусть они отодвинули на задний план людей, с которыми связаны, Рут и Евгения. Но нельзя же сделать вид, будто девять лет назад между ними вообще ничего не было, и вычеркнуть из сердца мучительные воспоминания об их интимной близости в ту ночь в горах…
И все же здорово, что она сейчас здесь. Разумного, логического оправдания этому не было, да Джесси, признаться, и не хотела его искать.
Эдди скомкал обертку сандвича и ловко, как баскетболист, бросил комок в ближайший
— Перекусила? Тогда пошли.
— Пошли, — пробормотала Джесси, тоже скомкала обертку и повторила его бросок, издав неприлично ликующий вопль, когда попала. Потом они делали покупки, осмотрели здание мэрии, сохранившееся с начала прошлого века, побывали в городке аттракционов, где поиграли в китайский бильярд, и, наконец, поднялись на холм, чтобы в сгущающихся сумерках полюбоваться рождественской иллюминацией улиц и площадей.
Все это время Джесси ощущала нечто странное — ее чувства обострились, она словно пробуждалась от оцепенения. Когда в вагоне метро их толпой прижало друг к другу, она ощутила едва уловимый запах шерстяного свитера Эдди, связанного его матерью. Так пахли когда-то все вещи в их доме. Чуть дымком, чуть горечью полыни. От нахлынувших чувств девушка едва не задохнулась, уткнувшись ему в грудь.
Эдди обратил внимание на ее состояние. Как-то притих, насторожился, в его глазах так и светились вопросительные огоньки. Мало того что она поддается его физической привлекательности, так он еще и догадывается об этом, переполошилась Джесси.
Наконец они вернулись в его элегантные апартаменты. Ноги уже не слушались Джесси, она смертельно устала от прогулки по зимней стране чудес с самым, вероятно, очаровательным мужчиной в Детройте.
Джесси помогла ему накрыть на стол и приготовить ужин. Они обменивались любезными фразами, но оба ели слишком быстро, избегая смотреть друг на друга. А убрав посуду, поспешили разойтись по комнатам — пора было готовиться к концерту.
Стоя у туалетного столика, Джесси сосредоточенно занималась косметикой. Единственное, что отвлекало ее, — звук льющейся воды, доносившийся из ванной. Как непрошеное наваждение, краснея, гнала она прочь мысли о ладном мужском обнаженном теле, кольцах кудрей на лбу и груди… Джесси стыдилась самой себя, того состояния, до которого довело ее воображение. Это просто реакция на то, как хорошо они ладили с Эдди сегодня, вот и все, решила она, отказываясь признать явственный отголосок страсти из того далекого прошлого…
Эдди стоял перед музыкальным центром в гостиной и слушал музыку. Он был сама сосредоточенность. Джесси задержалась в дверях, стараясь не мешать ему, мельком окинула взглядом с головы до лакированных черных туфель. Если и существуют мужчины, словно родившиеся в смокингах, Палмер, несомненно, один из них.
Наконец он оглянулся.
— Привет. — От его теплой улыбки она смущенно засуетилась, одернула свое простенькое платье — вполне классическое, прямое, без рукавов, с глубоким декольте, по моде короткое, что и беспокоило ее. — Как тебе мой наряд?
Эдди обежал взглядом ее русые волосы,
— Вот это да-а-а, — изумленно протянул он.
— Что да?
— Да ты прекрасно смотришься…
В вестибюле концертного зала Палмер протянул девушке билет на первый ярус в первый ряд. Лицо его было сосредоточенным, между бровями залегла складка, скулы окаменели.
— Увидимся, когда концерт кончится. Жаль, что тебе придется сидеть одной.
— Я уже большая девочка, Эдди.
Он пропустил шутку мимо ушей. Джесси не удержалась от смешка.
— Палмер, ты нервничаешь? Неужели? Жаль, не взяла кинокамеру — посмотрел бы ты на себя сейчас.
Эдди застенчиво улыбнулся.
— Это не смешно.
— Конечно нет, извини. — Джесси обняла его за широкие плечи. — Ты сыграешь блестяще. Как всегда! Так что вперед. — И она поцеловала его в чисто выбритую щеку.
Поцелуй означал лишь поддержку, но у нее вдруг ослабли коленки от его близости. Она задохнулась, заглянула ему в глаза и снова увидела в них вопрос. Долгое мгновение они пристально смотрели друг на друга, их губы разделяла лишь пара дюймов, а сердца грохотали, как литавры.
С явной неохотой Эдди отступил.
— Спасибо, Джесс. Приходи за мной в комнату отдыха музыкантов, когда все кончится, ладно?
В первом отделении исполнялся концерт для виолончели с оркестром. Солист был великолепен, но Джесси не терпелось услышать вторую часть программы. Когда дирижер вернулся после антракта на сцену, девушка едва сдерживала волнение. Она собиралась не спускать глаз с маэстро, но, лишь взлетела дирижерская палочка, ее внимание сосредоточилось на группе валторн.
Зазвучала симфония, и Джесси внезапно почувствовала, как повлажнели ее веки. Обычно она столь эмоционально не реагировала, но сегодня не могла ничего с собой поделать.
Дело было не в уровне исполнения, даже не в музыке, а в том, что она видела на сцене Эдди и гордость за него оказалась почти безграничной.
Когда музыка смолкла, все вскочили, аплодируя стоя. Осталась сидеть разве что одна Джесси: склонилась, спрятала заплаканное лицо в ладонях.
Наконец она оперлась на перила и с трудом поднялась. В тот же момент Эдди посмотрел наверх и сразу отыскал девушку взглядом, почти физически обжегшим ее. Сердце Джесси оборвалось. Господи боже, взмолилась она, что происходит?
Ее щеки пылали, все внутри предательски дрожало. Ей нужно взять себя в руки. Они просто друзья, и нечего позволять себе распускаться, тем более безо всяких на то оснований.
Но спускаясь по лестнице в комнату музыкантов, Джесси вновь ощутила лихорадочную дрожь. Когда же Эдди, развязывая на ходу бабочку и расстегивая воротничок сорочки, с улыбкой поспешил ей навстречу, она вдруг ясно поняла, что никак не сможет относиться спокойно к этому человеку…
7