Блуждающие огни

де Линт Чарльз

–  Присаживайся, - пригласила она, кивнув на свободный стул напротив.

Я села. Я не знала, куда девать руки, куда смотреть. Мне хотелось неотрывно глядеть на нее. И хотелось казаться невозмутимой, будто ничего необычного не происходит. Но это было не так…

–  Я вас искала, - сказала я наконец.

–  И нашла.

Я кивнула. Не обращая внимания на усмешку в ее глазах, я начала свои расспросы:

–  Мне нужно узнать…

–  Нет, нет, не говори ничего, - перебила она меня.
– Дай-ка я сама предположу… Ты захотела превратить в себе подобного

кого-то из своих лучших друзей, а может, брата или сестру, но они отказались, и ты поэтому почувствовала себя чудовищем, хотя лишаешь крови только негодяев. Но тебе это больше не кажется оправданным. И теперь ты хочешь со всем покончить. Или узнать у меня, почему я выбрала именно тебя.

Сама того не замечая, я кивнула.

–  Через такое мы все проходим, - сказала она.
– Но рано или поздно - если уцелеем - мы привыкаем к тому, что все связи с прошлым прерваны - с родными, с друзьями, с понятиями о том, что хорошо и что плохо. Мы становимся теми, кем и должны стать. Хищниками.

Я подумала о Кэсси, которую хотела тоже превратить в вампира, и мне сделалось нехорошо. До сих пор я воспринимала ее отказ как личную обиду. Но тут я порадовалась, что из нас двоих хотя бы у нее хватило ума устоять. Довольно того, что одна из нас - чудовище.

–  А если я не хочу быть хищницей?
– спросила я.

Женщина пожала плечами:

–  Тогда ты умрешь.

–  Я думала, вампиры не умирают.

–  В общем, это верно, - согласилась она.
– Но и мы не совсем неуязвимы. Мы моментально излечиваемся, это верно. Но это основано на генетике. Мы не страдаем от болезней, переломов и врожденных дефектов. Но если мы попадем под машину, если пуля или кол пробьют нам сердце или голову, от таких повреждений наши способности к исцелению нас не спасут и нам грозит смерть. Напрасно стараются все эти киношные Ван Хельсинги и девчонки-командирши в мини-юбках, гоняющиеся за нами, чтобы нас уничтожить. С нами все проще: достаточно неправильно перейти улицу.

–  Почему вы выбрали меня?

–  А почему бы и нет?

Я молча уставилась на нее.

–  О, только не надо все так драматизировать. Я понимаю, тебе хотелось бы услышать какую-то вескую причину, ну, вроде того, что я углядела в тебе нечто особенное, некие знаки судьбы. Но по правде говоря, мне просто захотелось развлечься.

–  Значит, это был просто… каприз?

–  Отвыкай ко всему относиться так серьезно, - сказала она.
– Мы - особые существа. Старые правила писаны не про нас.

–  Значит, вы просто что захотите, то и делаете?

Она хищно улыбнулась.

–  Когда знаю, что это сойдет мне с рук, то да.

–  Я такой не буду.

–  Конечно, - согласилась она.
– Ты другая. Ты же случай особый.

–  Нет, я просто сильнее вас, - потрясла я головой.
– Я останусь верна своим идеалам.

–  Повторишь это, когда мы встретимся через сто лет, - сказала она.
– Посмотрим, какой сильной ты будешь, когда все, чем ты дорожила, все, кого ты любила, будут давным-давно похоронены и забыты.

Я хотела подняться и уйти, но не успела.

Встав передо мной, она коснулась моих волос длинными прохладными пальцами. На миг мне показалось, что в глазах у нее мелькнула нежность, но тут же они снова стали насмешливыми.

–  Увидишь сама, - сказала она.

Я осталась сидеть за столом и смотрела, как она выходит из ресторана. Смотрела на ее спину, пока она шла по Банковской улице. Смотрела ей вслед, когда она давно уже скрылась из виду и мимо окон ресторана проходили только какие-то незнакомые люди.

Больше всего меня пугало то, что она, возможно, права.

Я понимала, что мой уход от родителей ничего не решил. Я все равно была рядом с теми, кого люблю. Нужно убраться намного дальше. Надо все время переезжать с места на место и нигде не заводить друзей. Забыть своих родных. Если те, кого я люблю, не будут стариться и умирать на моих глазах, я, может быть, и не стану такой циничной и разочарованной, как женщина, превратившая меня в то, чем я стала теперь.

Но чем больше я об этом думала, тем сильнее чувствовала, что гораздо лучше мне было бы на самом деле умереть.

Кассандра

В конце концов я выполнила желание Апплес - ради нее, хотя она об этом не догадывается. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь сказать ей правду. Она-то считает, что я решилась на этот шаг ради того, чтобы свободно дышать, быстро бегать и быть нормальной, если только таких неумирающих существ можно считать нормальными. На самом же деле, глядя, как мучается Апплес от одиночества и от того, кем она стала, я начала размышлять. Кого я люблю больше всех на свете? Кто всегда бросался мне на помощь, что бы со мной ни случилось? Кто сидел дома с больной сестренкой вместо того, чтобы пойти повеселиться? Кто всегда безотказно ведет меня, куда мне нужно? Кто всегда искренне рад моему обществу?

Она ни разу ни словом не намекнула мне на то, как ей тяжело, но я видела: ее грызет тоска, и я не могла допустить, чтобы она страдала в одиночку. Я начала бояться - вдруг она скроется куда-нибудь навсегда или сделает с собой что-нибудь! Как я смогу жить после этого?

И к тому же, подумала я, может, это мне суждено? Быть может, сплотив наши силы, мы станем этаким супер динамичным, супер героическим дуэтом, призванным спасать мир. Или если не мир, то маленькие частички, из которых он состоит.

Самое смешное, что, когда я сказала Апплес о своем согласии превратиться, она начала меня отговаривать. Но я ничего не желала слушать, и в конце концов она сдалась.

И оказывается, все не так уж страшно. Даже сосать кровь! Правда, без привычной еды и питья мне скучновато. Самыми кошмарными были те три дня, когда я лежала мертвой. Вроде бы все сознавала, а вроде бы и нет, увязала в какой-то отвратительной жиже - она словно кишела всеми гадостями, которые совершают или думают люди.

Но, оказывается, и это можно вынести.