Блуждающая в темноте
Шрифт:
Снаружи уже доносились приглушенные возбужденные вскрики, мычание и жуткие смешки. Времени на принятие решения не оставалось, и Кристина интуитивно сделала выбор. Она поднялась на ноги, боль тут же пронзила затекшие уставшие мышцы. Она подошла к выходу, мягко ступая по каменистой земле, и осторожно выглянула. Легким не хватало воздуха, напряжение сковало все ее тело, и, быть может, это и спасло ее от смерти. В нескольких футах от пещерного прохода прошло сгорбленное существо, и вскрик, готовый вырваться из ее груди, не смог преодолеть стальные зажимы напряженных до предела мышц. Рогатое чудовище не заметило девушку, хотя прошло так близко, что Кристина смогла разглядеть
Она не стала ждать, когда следом за ним появятся другие. Подождав пару минут и собрав волю в кулак, она выбежала из пещеры, направляясь к белеющей вдали гряде каменных образований. Конкретного плана не было, она лишь надеялась затеряться среди огромных валунов, скрыться среди каменного лабиринта, и уж потом искать путь дальше. Твари заметили ее сразу, она поняла это по их глухим вскрикам и топоту ног, который не мог заглушить даже толстый слой гниющей листвы. В какой-то момент она вдруг осознала, что ее бегство – чудовищная ошибка, что она не выдержит и десяти минут безумного темпа. Еще никогда она не подвергала себя таким нагрузкам. Ее гнал только страх, и если бы это чувство исчезло, она бы бессильно свалилась на сухую траву.
Вот и все, обреченно подумалось ей. Кристина жадно хватала воздух и понимала, что тело ее исчерпало все ресурсы. Она миновала скальную гряду, огромными острыми зубами ощетинившую каменные пики, и оказалась на пустынной земле, где не было деревьев. Лишь пучки трав, да низкие кустарника. И огромный красный шар солнца, застывший у горизонта. Она подбежала к единственному вязу, растущему среди равнинного безмолвия, и упала на колени, не в силах больше двигаться. Не в силах искать выход из замкнутого кольца бесконечных древних лесов. Кристина с содроганием души ждала приближения рогатых чудовищ и жалела лишь о том, что не успела по-настоящему попрощаться с Генри. Не успела сказать последних благодарных слов Рони, когда их лица разделяло плексигласовое стекло, а голос искажался помехами телефонного аппарата. Она приготовилась к смерти, молясь лишь о том, чтобы она была быстрой. Кристина смогла оглянуться назад: между скалами к ней спускались десятки монстров, видящих ее слабость, и не терпящих воспользоваться ею. Их становилось все больше и больше, молчаливо, не торопясь, они подходили к ней, покачиваясь на длинных ногах и ухмыляясь ртом, полным мелких гнилых зубов. Она зажмурилась, внутри трепетало и разрасталось отчаянное безумие. Она не хотела умирать. И на этот раз ей не суждено было встретиться с мамой и дедом.
– Это дерево – символ одиночества, – прознес знакомый голос за ее спиной, – проходят века и тысячелетия, а оно все стоит, наблюдая, как травы и цветы превращаются в тлен, а поколения лесных животных сменяют друг друга. И только Мартлет, птица-вестник каждый год поет печальные песни под его ветвями.
Монстры мгновенно остановились, их глаза потеряли злобу и ненависть, теперь в них затаился страх. Они стояли неподвижной толпой, оскалившись и глядя на ту, что стояла позади нее. Глядя на Сатори.
– Эти мерзкие создания – порождения сна разума, – произнесла Сатори. Кристина почувствовала ее легкое дыхание на своей коже. И запах прекрасных цветов, что благоухали когда-то в вечернем воздухе детства, – Иллюзии невероятно опасны. Особенно, если им полностью и безоговорочно веришь.
Чудовища попятились назад, и через пару минут они скрылись с глаз, злобно рыча и мотая в бессильной
– Почему? – задала вопрос Кристина. Слезы облегчения вырвались наружу и после пережитого, ее тело пробила дрожь, – почему ты мне помогаешь?
– Твои глаза все еще закрыты, – ответила она. Кристина обернулась: ее спасительница стояла в тени дерева, можно было разглядеть лишь темный силуэт ее стройной фигуры, – ты не видишь очевидного. Как не видела правды Джоан. И Трития со своим парнем.
– Она жива? – спросила Кристина, с надеждой глядя на нее, – Триша жива?
– Живо лишь ее тело, – сказала Сатори, – дух же ее угас. Сломался под давлением собственных предубеждений. Ее внутренний мир мертв, потому что был основан на гнилых, опасных иллюзиях и заблуждениях... Потому что она сама выбрала смерть.
– Что ты такое говоришь? – произнесла Кристина, – она хотела выжить. И Райан хотел! Этот чертов лес не позволил им выбрать жизнь!
– Когда-нибудь ты поймешь о чем я говорю, – сказала Сатори, – Если сама останешься жива. Мир, где ты оказалась, ищет слабые места в твоей душе. Находит червоточины в ней, болезненные раны, которых ты так старательно избегаешь. И протыкает их острой иглой разочарования и страха. Воплощает в реальности твои иллюзии и убивает тебя твоими же руками, Кристина.
Сатори замолчала, и девушка вновь почувствовала на себе ее внимательный изучающий взгляд, вызывающий толпы мурашек, бегущих от поясницы до шеи. Она старалась понять смысл сказанных слов, но он уплывал от нее, терялся в ее подавленности и навалившейся усталости.
– И твое испытание еще впереди, - произнесла Сатори, – никто, даже я, не в силах тебя от него избавить. Новая точка отчета. Точка, где тебя ждет либо мучительная смерть, либо начало новой жизни.
Сердце Кристины будто остановилось.
– Я не хочу, – прошептала она, – Я не могу больше, не заставляй меня снова проходить через все это… Покажи мне дорогу домой. Помоги выбраться отсюда!
– Дорогу домой ищет твой страх, – ответила Сатори, – посмотри ему в глаза, не убегая и не делая для него никаких уступок. Разбей до основания сомнения и бесплодные иллюзии. Путь к свободе начинается с одного верного шага, Кристи. Я указала тебе направление, куда нужно двигаться. Возможно, ты его так и не увидела. Может быть, не восприняла полностью, всей душой. А может, тебе просто не хватит духу начать путь к освобождению.
Тон ее голоса резко изменился. Она говорила медленно, с безжалостной интонацией, равнодушной к душевным терзаниям Кристины.
– В любом случае, цена подобных ошибок очень велика, Кристи. Слабые люди покорно следуют своей унылой судьбе, расписанной от рождения, до самой смерти. Сильные – создают ее сами.
Все, о чем говорила Сатори, резонансом отдавалось в груди у Кристины, но страх перед тем, что должно было произойти, заглушал восприятие. Ее охватила неприязнь к девушке, прячущейся, как обычно, в тени. Охватил гнев, даже несмотря на то, что каких-то пару минут назад Сатори спасла ее от неминуемой смерти. Кристина была уверена, что она могла бы помочь ей покинуть навсегда древний лес, но по каким-то причинам этого не делала. Тем самым обрекая ее на новые страдания.