Блудница
Шрифт:
Но он безмолвно слушал, и тревоги Джесси по поводу ее признания все возрастали.
— Было бы странно, если бы ты презирал меня за то, что я шлюха, ведь тебе, кажется, доставляет удовольствие использовать меня.
— Совсем нет. — В его голосе было сожаление. Но почему?
— Если бы я не была проституткой, — добавила она, — ты бы не встретил меня. — Джесси подвинулась ближе, чтобы лучше видеть его в темном стойле и наблюдать за его реакцией. И когда почти прижалась к нему, сердце ее забилось чаще.
Он прищурился, но все, что
— Ты дерзкая и бесстрашная женщина, Джесси. Чего ты добиваешься? Ты хочешь меня разозлить? — Он взял пальцами ее за подбородок и задумчиво взглянул в глаза. — Или вызвать ревность, как тогда, заигрывая с мистером Грантом?
Они снова дразнили друг друга, в то же время не решаясь на откровенность, так же как накануне ночью, и ей стоило немалых усилий, чтобы сыграть несогласие.
— С чего бы тебе ревновать? Я лишь слуга, не более того. Мистер Грант разозлил тебя лишь потому, что ты вложил в меня слишком много времени и денег. Я нужна только для того, чтобы соблазнить твоего врага. Это и есть моя миссия.
В мгновение ока он оказался над ней и уже прижимал ее тяжестью своего тела.
— Оставь этот дом. Я хочу, чтобы ты вернулась со мной прямо сейчас. — Он осыпал жадными поцелуями ее шею, одновременно прижимаясь к ее бедрам. — Мне достаточно того, что я знаю. У тебя нет больше необходимости соблазнять Уоллеса.
Джесси улыбнулась во мглу непроглядной ночи и игриво закусила нижнюю губу. Ее бедра двигались навстречу его чреслам.
— Ах, мистер Рэмзи, по-моему, вы позволяете вашему члену думать за вас.
Он усмехнулся:
— Возможно, однако я разделяю его мнение.
Заключив его прекрасное лицо в ладони, она покачала головой:
— Нет нужды соблазнять Уоллеса, чтобы управлять его волей.
Грегор пристально посмотрел на нее, затем накрыл ее ладонь своею, и их пальцы сплелись.
— Волшебство?
— Я повлияла на его выбор сегодня. Как было видно из списка, очень скоро твоя земля пойдет с молотка. И если ты хочешь вернуть земли предков, тебе нужно торопиться.
Она думала, Грегору будет приятно услышать это, но его угрюмое выражение лица ничуть не изменилось.
— Это опасно, использовать магию. Слухи о твоем побеге могут дойти из Данди и сюда. Тогда все украдкой будут шептаться и передавать друг другу твое имя.
Он был прав. Джесси вдруг словно прозрела, возвращаясь к безжалостной действительности.
— Никто не видел моих действий, лишь их результат.
Обдумывая ее слова, Грегор оставался мрачен.
— Удостоверься, что ты не ошибаешься. Пообещай, что не станешь использовать магию в присутствии кого бы то ни было.
Пообещать такое было сложно, тем более что могла возникнуть необходимость защищаться.
— Прошу тебя, Грегор, не волнуйся.
Он замолчал на какое-то время, но беспокойство не покидало его, как будто какое-то горе переполняло душу.
— Уоллес пытался прикоснуться к тебе?
Джесси сделала глубокий
— Почти нет. Он хочет этого, но у него сейчас много иных забот.
Грегора, судя по всему, это не особенно убедило.
— Тебе не нужно снова туда возвращаться. Твоих сведений уже более чем достаточно.
— Мы не знаем, когда земля будет продаваться на аукционе, — ответила она. — Эта информация помогла бы тебе, и ты, наконец, избавился бы от этой жажды мести за своего отца.
Он молча взвесил ее слова, прежде чем ответить.
— Дата торгов пока не имеет значения. Я буду ожидать назначенного дня неподалеку от Сент-Эндрюса. Я сказал аукционисту, что щедро заплачу ему, если он сообщит мне, когда время придет. Пожалуйста, Джесси. Ты уже втройне отработала свое вознаграждение. Уедем отсюда со мной сейчас, и уже утром ты сможешь отправиться в свое путешествие в Северное нагорье.
«Сможешь отправиться в свое путешествие…» — повторила она про себя.
Еще несколько дней назад она ухватилась бы за такую возможность, и веселилась, и радовалась, преодолевая свой путь. Однако сейчас при этой мысли почувствовала, как сердце ее дрогнуло. Если она уедет утром, то никогда больше не увидит Грегора. Она знала, что этот момент неизбежно наступит, но не была к этому готова.
В глубине души она понимала, что еще не время, ведь она только начала узнавать необходимые ему сведения. «Или я просто не могу признаться себе, что привязалась к этому человеку, и не в состоянии стерпеть даже мысль о том, что попрощаюсь с ним навсегда?» — спрашивала себя Джесси.
— Если я уйду прямо сейчас, это лишь вызовет лишние подозрения, — настаивала она, поднимаясь и оправляя свое платье. — Я немедленно вернусь в дом. Мне нужно положить на место бумаги, иначе аукцион может вовсе не состояться. Ты ведь и сам знаешь, что это так.
Он огорченно вздохнул и стал собираться покинуть стойло.
— Пожалуй, ты права.
Когда они подошли к выходу, где было немного больше света, Джесси внимательно оглядела его.
— Я буду начеку и стану ждать тебя здесь же завтра ночью.
Суровая морщина рассекла его лоб.
— Будь готова уйти отсюда в ближайшее время.
— Да, в ближайшее время.
— И еще, ты ведь не станешь соблазнять его?
Джесси закатила глаза:
— Нет, Грегор, я не стану этого делать, несмотря на то что ты так долго обучал меня именно этому.
Грегор по-прежнему оставался серьезен. А ее замечание, казалось, привело его в еще большее уныние.
— Я признаю, меня безмерно мучит даже мысль об этом. Уоллес мой враг, и я не пожелал бы быть с ним ни одной из женщин. За время нашего недолгого знакомства я осознал, как жестоко ошибался, представляя тебя с ним.
По непонятной ей самой причине Джесси почувствовала, как слезы и одновременно смех вдруг стали душить ее. Однако, увидев выражение лица Грегора, она подавила смех и сдержала подступающие слезы и нахлынувшие эмоции.