Блотт в помощь
Шрифт:
В разгар этой суматохи его вызвали в Лондон и потребовали объяснений относительно некоторых высказываний в телевизионном интервью, которое он давал на фоне развалин Финч-гроува.
– Надо же такое сказануть: «Вот такие пироги»! – возмущался мистер Рис. – Вы ничего умнее не придумали? И потом, что значит: «Знал бы где упасть, соломки бы подстелил»?
– Я имел в виду, что от случайностей никто не застрахован, – оправдывался Дандридж. – Меня забросали…
– Его забросали! А нас, думаете, не забрасывают? Сколько писем мы уже получили?
Мистер Джойнстон заглянул в бумагу.
– На сегодня три тысячи восемьдесят два. Не считая
– А что такое: «Всем нам приходится чем-то жертвовать»? Вы представляете, что подумают три миллиона телезрителей? – клокотал мистер Рис. – Живет себе в маленьком городке человек, живет тихо-мирно, не высовывается. Вдруг среди ночи является какой-то псих недоделанный и вышибает из него дух двухтонным ядром. Ничего себе жертвы!
– Насчет «не высовывается» вы не правы, – возразил Дандридж. – Он беспрестанно допекал меня звонками и…
– Ну если вы считаете, что это достаточное основание… У меня нет слов.
– Давайте посмотрим на эту историю с точки зрения потенциального домовладельца, – осторожно вставил мистер Джойнсон. – Сегодня человеку со средним достатком не так-то просто раздобыть денег на приобретение дома. Нельзя допустить, чтобы у него сложилось впечатление, будто его дом могут вот так, безо всякого предупреждения, снести.
– А ведь по плану его и вовсе сносить не предполагалось, – напомнил мистер Рис.
– Вот именно, – поддакнул мистер Джойнсон. – Я, собственно, к тому, что Дандриджу в работе с людьми нужно побольше такта. Их надо уговаривать.
Тут уж терпению Дандриджа пришел конец.
– Уговаривать? – взорвался он. – Знали бы вы, какие мне приходится вести баталии! Вы, небось, думаете, все так просто: послал извещение о принудительном выкупе – и хозяева как добрые выметаются из домов? Как бы не так. Я вот обязан снести дом одной дамочки и провести автомагистраль через ее парк. И как прикажете ее уговаривать, если она чуть что палит в меня из ружья?
– Мазила, – вздохнул мистер Рис.
Мистер Джойнстон подошел к вопросу с делового конца.
– Что же вы не заявите в полицию?
– В какую еще полицию! Она сама полиция. Полицейские перед ней ходят на задних лапках.
– Как эти ее львы, да? – съехидничал мистер Рис.
– А зачем, по-вашему, ей понадобился заповедник? – спросил Дандридж.
– Только не говорите, что она открыла заповедник, чтобы избавиться от мужа, – устало произнес мистер Рис.
– Чтобы помешать строительству, вот зачем. Она рассчитывала получить широкую поддержку, вызвать сочувствие. Ей хотелось устроить заваруху.
– Могла бы себя не утруждать: вы-то на что? – сказал мистер Рис.
Дандридж посмотрел на него исподлобья. Все ясно: начальство не самого высокого мнения о его способностях.
– Раз так, мне остается только отказаться от должности инспектора департамента дорожного строительства и вернуться в Лондон, – заявил он.
Мистер Рис покосился на мистера Джойнсона. Этого-то ультиматума они и боялись. Мистер Джойнсон покачал головой.
– Что вы, Дандридж, что вы, голубчик, – нарочито проникновенно проговорил мистер Рис. – Вот это уже совсем ни к чему. Мы хотим только одного: постарайтесь в дальнейшем, чтобы ваши действия не вызывали недовольства общественности.
– Для этого я должен быть уверен в вашей поддержке, – предупредил Дандридж. – Если министерство не готово оказать мне содействие, я не смогу сломить сопротивление недовольных.
– Сделаем все, что в наших силах, – пообещал мистер Рис.
Дандридж
После его ухода мистер Рис заметил:
– Если этот гусь лапчатый решил сломать себе шею, грех не поддержать такое доброе начинание. А леди Мод от всей души желаю ни пуха ни пера.
– Представляю, каково ей было потерять мужа. Страшная смерть, – сказал мистер Джойнсон. – Ничего удивительного, что бедняжка не в себе.
Однако леди Мод была не в себе не столько из-за гибели мужа, сколько из-за счетов, которые приходили из уорфордских магазинов.
– Сто пятьдесят банок сосисок? Шестьдесят тонн цемента? Тысяча свечей? Сорок двухметровых арматурных стержней? – бормотала она, перебирая счета. – Что это у Блотта за фантазии?
И все же она не раздумывая заплатила по счетам, а о своих сомнениях решила молчать. Что ей за дело до затей Блотта? «Незнание – сила», – рассудила она, выказывая глухоту к закону, которая не делает ей чести как магистрату.
А Блотт трудился не покладая рук. Пока Дандридж расхлебывал свои неприятности, он готовился к обороне. Он помнил предупреждение леди Мол: «Никакого насилия», но прибегать к насилию и не понадобится. Захватить сторожку можно разве что при поддержке танков и артиллерии. Блотт заполнил помещения по сторонам арочного проема железным ломом и цементным раствором, а лестничную шахту забетонировал. Крышу он тоже покрыл слоем бетона, из которого торчали отточенные железные прутья, опутанные колючей проволокой. Чтобы не остаться без воды, он провел к реке пластмассовую трубу, а затем залил бетоном комнаты первого этажа, через который она проходила. На случай продолжительной осады он собрал такие запасы продовольствия, что хватило бы на два года. А отключат электричество, Блотт и тут не пропадет: он припас тысячу свечей и несколько дюжин баллонов с газом. Позаботился о том, чтобы его не выкурили с помощью слезоточивого газа: из тайника в лесу был извлечен старый войсковой противогаз. Если же вдруг выяснится, что от современных газов он не спасает, Блотт укроется в библиотеке, которую он оборудовал под воздухонепроницаемое убежище. Словом, сторожка из огромной нарядной арки превратилась в настоящую крепость. Проникнуть в нее можно было лишь через люк на крыше, подходы к которому были защищены острыми кольями и колючей проволокой. А чтобы в любой момент покинуть крепость, Блотт соорудил веревочную лестницу – она до поры до времени была поднята. Ну а если случится так, что насилия не избежать, под рукой у Блотта была винтовка, пулемет «Брен», двухдюймовый миномет, несколько ящиков боеприпасов и ручных гранат – есть чем отбить нападение.
«Буду стрелять только в воздух», – успокоил себя Блотт. Впрочем, стрелять и вовсе не придется. Блотт знал англичан: рисковать жизнью они не станут. А без риска для жизни – хотя бы и для жизни Блотта – проложить дорогу через парк и снести Хэндимен-холл не удастся. Сторожка – ныне Festung Блотт – преградила путь строительству. Справа и слева высились крутые утесы. Остается только снести арку, но как ее снесешь, если в ней засел Блотт. Разве что вместе с ним. Взорвать утесы по сторонам от нее динамитом? Опять-таки опасно для жизни Блотта: вдруг арка рухнет. А чтобы уж в парк точно никто не въехал, Блотт установил под аркой бетонные блоки. Только тогда леди Мод поинтересовалась, что это еще за фокусы.