Блотт в помощь
Шрифт:
– Не скажите. Питаться только солониной, тушеными бобами и сосисками, да еще в таком количестве – я бы точно помер. Однако я вас понимаю. Человек, который способен обречь себя на такие харчи, будет стоять до последнего. Ну и как, вы надумали что-нибудь?
– Представьте, надумал.
– Надеюсь, никаких кранов и ядер? – забеспокоился мистер Рис. – Еще одно недоразумение вроде недавнего нам совсем ни к чему.
– Я хочу обратиться за помощью к армии.
– Армия? Друг мой, мы живем в свободной стране. Как же вы можете требовать, чтобы честного англичанина выставляли из собственного дома при поддержке танков и артиллерии?
– Разрешите поправочку: он не англичанин, – уточнил Дандридж. – А бросать против него танки и артиллерию
– Я думаю. Общественность этого не потерпит. Но кто же он, если не англичанин?
– Итальянец.
– Итальянец? Вы точно знаете? Что-то он уж больно буен для итальянца.
– Он натурализовался в Англии.
– А, тогда понятно, откуда у него такая натура, – сказал мистер Рис. – В таком случае, это дело вполне можно поручить армии. Разбираться с иностранцами – это по их части. И как вы себе это представляете?
Дандридж изложил свой план.
– Ну что же, попробую вам помочь, – решил мистер Рис. – Я переговорю с министром, а потом вам позвоню.
Телефоны в Уайтхолле раскалились. Мистер Рис позвонил министру по вопросам окружающей среды, а тот связался с министром обороны. К пяти часам командование сухопутных войск согласилось выделить для проведения операции отряд морской пехоты специального назначения, обученный карабкаться по отвесным скалам. Министр по вопросам окружающей среды заверил министерство обороны, что отряд придается в помощь полиции и до применения огнестрельного оружия дело не дойдет: бойцы должны будут всего-навсего захватить сторожку и задержать Блотта, чтобы полиция могла выселить его в установленном порядке.
– На наше счастье, прессе еще ничего не известно, – добавил министр. – Если мы сумеем вышвырнуть его вон, пока газетчики не бросились вынюхивать, что да как, огласки удастся избежать. Так что дело не терпит отлагательств.
В тот же вечер на инструктаже в полевом штабе Дандридж повторил эту мысль.
– Вот фотографии объекта, сделанные сегодня, – объявил он бойцам и пустил по рукам снимки – как видите, на здании достаточно уступов и взобраться по стене будет несложно. Проникнуть внутрь можно двумя путями: либо через круглые окошки по обеим сторонам, либо через люк на крыше. На мой взгляд, уместнее всего применить военную хитрость: кто-то, чтобы отвлечь внимание, заходит с тыла, а остальные тем временем штурмуют здание с фасада…
– Знаете, насчет тактических подробностей мы как-нибудь сами решим, – перебил майор, которому было поручено командование операцией. Ему не понравилось, что штатский лезет учить его военному искусству.
– Я только хотел помочь, – уступил Дандридж.
– Значит, так, – сказал майор. – Собираемся у виселицы в ноль часов ноль минут, оттуда двинемся пешком…
Дандридж оставил пехотинцев и заглянул к Хоскинсу.
– Наконец-то дело подвигается, – поделился он радостью. – То-то старая чертовка удивится: «Откуда такая напасть на мою голову?»
Хоскинс неуверенно кивнул. Он сам служил в армии и в отличие от шефа не был так уж убежден в надежности военной машины.
Вечер Блотт провел за книгой сэра Артура Брайента, однако мысли его занимало отнюдь не прошлое. Он все время думал о будущем. Противники либо пойдут на приступ немедля, либо примутся тянуть из него душу – подсылать с уговорами всяких доброхотов. Блотт представлял, что это за публика: по телевизору насмотрелся. Чиновники социальной сферы, психиатры, проповедники, полицейские. И каждый будет свято верить, что компромисс достижим. Станут урезонивать, умасливать (Блотт специально полез в словарь и убедился, что правильно понимает значение этих слов), станут на все лады убеждать его, что он не прав. И ничего-то у них не получится – ни-че-го. Потому что не с теми мерками они к нему приходят. Они думают, он итальянец, а он не итальянец. Они думают, что он действует по чужой указке или хочет выслужиться перед хозяйкой,
Блотт разделся, лег в постель и лежал, прислушиваясь к журчанию реки, к шороху листьев. За окном виднелся Хэндимен-холл, в спальне леди Мод горел свет. Блотт любовался огнями, пока они не погасли. Только тогда он уснул.
Около часа ночи его разбудил шум за окном. Шум был едва слышен, но чутье Блотта не хуже системы дальнего обнаружения подсказало ему, что возле сторожки люди. Он встал, подошел к окну и вгляделся в темноту. Внизу, слева от арочного проема, кто-то стоит. Блотт перебрался к противоположному окошку. В парке тоже люди. Верно, через ограду перебрались. Блотт продолжал прислушиваться и вскоре различил внизу шевеление. Никак на стену лезут? Лезут? В темноте? Интересно.
Он достал из буфета «лейку» со вспышкой и высунулся из окна. В тот же миг вся стена арки озарилась ослепительным белым светом. Раздался вскрик и шум падения. Блотт перешел к другому окну и сделал еще один снимок. Второй гость успел зажмуриться и удержался на стене. Блотт опустил фотоаппарат. Придется придумать средство посильнее. Когда по стене тяжелее всего карабкаться? Когда она скользкая. Блотт притащил из кухни банку с целым галлоном растительного масла и по лесенке в углу комнаты поднялся на крышу. Там он подполз к самому краю и начал поливать стену маслом. Внизу кто-то чертыхнулся и, поскользнувшись, брякнулся на землю. Снова раздался крик. Вылив остатки масла на другую стену, Блотт вернулся в комнату, достал фонарь и посветил вниз. По стенам больше никто не лез, а у подножия арки толпились люди в военной форме и с ненавистью глядели на Блотта. Лица у всех были вычернены. Один лежал на земле.
– Чем могу служить? – спросил Блотт.
– Ну погоди, сукин сын, мы до тебя доберемся! – рявкнул майор. – Ты ему ногу сломал!
– Это не я. Я его пальцем не тронул. Сам сломал. А чего он ни свет ни заря у меня по стенам лазает?
Но тут его внимание привлек шум с другой стороны арки. Опять этим паразитам неймется. Блотт принес еще две банки растительного масла и повторил процедуру, после чего стены сторожки покрылись масляными потеками, а на земле валялись еще два скалолаза. Военные вполголоса совещались. – Нужны монтерские кошки, – решил майор.
Блотт выглянул в окно и осветил их фонарем. Прозвучал выстрел, и мимо Блотта просвистел стальной стержень с тремя острыми крючками. Он упал на крышу и зацепился за колючую проволоку. За ним последовал еще один. Блотт помчался на кухню, схватил нож и, взобравшись на крышу, перерезал веревку. Потом прополз под колючей проволокой и перерезал другую. Опять удар, опять крик. Блотт поглядел вниз.
– Есть еще желающие? Но армия уже отступила. Блотт с досадой наблюдал, как вояки отходят по мосту, унося с собой раненых. Жаль, что все так быстро кончилось. Дали бы ему бой по всем правилам – то-то потом было бы разговоров. Бой по всем правилам? Блотт бросился к буфету, который он превратил в арсенал. Надо спешить. Взобравшись на крышу, он спустил веревочную лестницу. Через десять минут он стоял на мосту с ручным пулеметом.