Близко к сердцу
Шрифт:
— Сколько же ты выпила, чтобы утешиться, Джесси? — медленно и с раздражением произнес Стивен.
— Недостаточно для того, чтобы забыть, что многие могут и не подозревать, кто ты на самом деле, — ответила она, кивнув официанту, который знаками показывал ей, что такси прибыло. — У тебя есть одна старомодная черта… — Она сделала паузу, поднимаясь со стула. — Мне кажется, здесь подошло бы слово «мораль»… Да, для тебя характерны моральные принципы, Стивен! — Затем повернулась к Эстелл: — Приятно было познакомиться с вами, Эстелл, хотя вы явно
— Она может многое рассказать также о чайных листьях, — пробормотал Стивен, когда Джесси ушла. — Тебе заказать коньяк или еще что-нибудь к кофе? — спросил он, сделав знак официанту.
Эстелл покачала головой, скверно чувствуя себя от страха. Она готова была броситься вслед за Джесси и попросить ее остаться… Но нельзя же до бесконечности откладывать неизбежное! И все же, несмотря на страх, она была готова задать столь мучительный для нее вопрос. Однако задать вопрос — это одно, но как объяснить, думала Эстелл в смятении, почему, едва выскочив из постели Алекса, она оказалась со Стивеном. Что она надеялась спасти? Свою гордость? Уверенность в себе?
— Я заказал такси, оно прибудет через несколько минут, — сказал он, и его глаза, холодные и внимательные, встретились с ее взглядом. — Поэтому скажи мне, Эстелл, сейчас, что заставляет тебя так усердно избегать любого упоминания о нашей первой встрече?
— Я… я не думала, что ты помнишь, — заикаясь, пролепетала она и, поднеся к губам чашку, едва не выронила ее, когда у него вырвался какой-то приглушенный звук.
— Не думала? — переспросил он, хватая коньяк, принесенный официантом, и делая огромный глоток. — Не смеши меня, говори яснее, Эстелл.
— Ты ведь ничего не говорил, — возразила она защищаясь. — Как я могла узнать?
— Ты полагаешь, я всегда так веду себя с незнакомыми людьми? — язвительно спросил он.
— Я не имею ни малейшего представления, как ты ведешь себя с незнакомыми людьми. Все, что я знаю…
— Ну-ну, давай, Эстелл! …Это то, что мы были незнакомцами друг для друга тогда ночью три года назад!
— Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю! — воскликнула она. Щеки ее покраснели, дыхание перехватило.
— Объясни мне одну вещь, которая так и осталась для меня загадкой: почему ты так ушла? — спросил он, пристально глядя на Эстелл. — На следующее утро мне с трудом удалось убедить себя, что все происшедшее не было сном!
— Я не хочу говорить об этом! — взмолилась она осипшим голосом. — Тогда никто из нас не задавал вопросов… И ты не имеешь права делать это теперь!
— Но почему? Скажи мне, Эстелл, скольких мужчин ты заставила гадать, не было ли случившееся прекрасным сном?
— Ты должен был задать этот вопрос три года назад! — воскликнула она. Недоброжелательность
На какой-то момент ей показалось, что Стивен готов в ярости броситься на нее, но тут появился официант и сообщил о прибытии такси.
Это послужит ему хорошим уроком, думала Эстелл, когда Стивен, с лицом мрачнее грозовой тучи, расплачивался по счету и забирал их пальто.
Она, конечно, может осуждать двойные стандарты в отношении сексуального поведения мужчин и женщин, думала Эстелл уныло, выходя вслед за своим молчаливым спутником в дождливую черноту ночи, но сама отчасти находится под влиянием этих стандартов, ибо в противном случае ее не мучили бы так тревожные воспоминания.
— Ты можешь как угодно относиться к этому, — прорычал он, когда они сели в такси. — И меня бы это не трогало, если бы мы случайно познакомились на каком-нибудь приеме или просто на улице. Но черт возьми, Эстелл, мы вместе работаем, живем в одном доме… Не говорить об этом неразумно!
— Стивен, это один из периодов моей жизни, о котором я просто хочу забыть! — возразила она; то, что к его аргументу невозможно было придраться, еще больше расстроило ее.
— И наплевать на то, что это также и часть моей жизни?
— Но ведь именно ты «подобрал» меня, совершенно незнакомую женщину.
— Разве? — спросил он дрожащим от гнева голосом. — Ну хорошо, мне кажется, я вел себя не слишком плохо для человека с улицы.
— Меня тошнит от мужчин и их двойных стандартов! — неожиданно взорвалась Эстелл. — Ты считаешь, что вел себя не слишком плохо для человека с улицы! Что под этим подразумевается? Что ты был абсолютно невинным и я лишила тебя первозданной чистоты в ту ночь? Знаешь что? Эта женщина, Джесс, была не права в отношении тебя! Тебе свойственны не столько моральные принципы, сколько безграничное ханжеское притворство!
— Может быть, ты и права… — прошептал он, роясь в кармане в поисках бумажника, когда такси подъехало к дому.
Продолжения не последовало, и Эстелл выскользнула из машины с намерением как можно скорее пробраться в свою комнату, но вдруг обнаружила, что у нее нет ключей.
— Пожалуйста, не убегай… Эстелл! — проговорил он, открывая дверь.
— В чем дело? — спросила она устало. — Я не хочу говорить на эту тему! Неужели ты не понимаешь, что все может кончиться заявлениями, о которых мы оба, возможно, потом пожалеем!
— Человек, в которого ты была влюблена, — продолжал он решительно, не обращая внимания на ее слова, — он был до или после меня?
— Стивен, пожалуйста! Чего ты добиваешься? — Человек, которого она любила… Недоброе предчувствие кольнуло ее. Сейчас что-то разъяснится…
— Эстелл, для меня это имеет значение!
— Он был… до тебя.
Она вздрогнула, когда он, протянув руку, мягко дотронулся до ее лица, но не протестовала, задумавшись, почему она солгала.