Близко-далеко
Шрифт:
Александр Ильич поставил Петрова и Лесли с карабинами в руках на берегу и предложил им держать на прицеле крокодилов: если Гассан упадет, они должны бить крокодилов смертельным для них выстрелом между глаз.
Гассан обвязался веревкой, поплевал на руки и полез на дерево… Глаза всех следили за мальчиком. Гассан кошкой взбирался вверх. Вот он уже почти у вершины… Вот перебрался на длинный сук и медленно и осторожно пополз к его тонкому и гибкому концу… Еще немного… Маленькая фигурка раскачивается на двадцатиметровой высоте над водой, над крокодилами…
Мгновение…
Маленький комочек летит по воздуху на другое дерево, к протянутой с того берега ветви.
Вдруг резкий предательский треск… Сук, за который Гассан ухватился правой рукой, сломался… Гассан висел, держась одной лишь левой рукой…
Люди внизу невольно опустили глаза. Всем стало страшно.
Но нет, Гассан не упал духом! Изогнувшись, он ногами обвил соседнюю ветвь. Потом мальчик стал медленно сползать вниз, и, наконец, ему удалось, уцепиться за большой, надежный сук. Теперь все было в порядке. Гассан, как обезьянка, раскачиваясь, стал прыгать по веткам, спускаясь все ниже к земле. Вот он освободился от манильского троса, которым был обвязан вокруг пояса, и закрутил его вокруг ствола.
Раздались громкие аплодисменты. Хлопали все, даже бурский полковник не удержался. А генерал Гордон воскликнул:
– Как спортсмен я должен сказать, что это было сделано прекрасно!
Итак, тонкий, прочный, смазанный жиром трос был перекинут на другой берег. Дальнейшее уже не представляло особых трудностей. Под искусным руководством Потапова трос был натянут над рекой. Затем из ветвей и лиан сплели грубую люльку. Она должна была ходить по скользкому от жира тросу. Прикрепленные к люльке длинные, гибкие лианы позволяли подтягивать ее к нужному берегу.
По этому воздушному мосту вся группа благополучно переправилась через реку.
На другом берегу путешественников ждал густой тропический лес. И, хотя остроконечная вершина – цель пути – приближалась, состояние людей заметно ухудшалось.
Вот уже неделю бродили они по африканским дебрям. За долгий день все страшно уставали; спали тревожно и беспокойно; питались плохо. Начались желудочные заболевания, которые еще больше ослабляли людей. Таня упорно боролась с болезнями, но у нее было слишком мало лекарств…
Хуже всего приходилось Бингхэму. Таня всячески старалась помочь ему, и, в общем, это ей удавалось. Неизвестно только, что именно больше помогало больному: лекарства или беседы с врачом. Поговорив с Таней, Бингхэм заметно приободрялся, становился веселее.
Если же она долго не подходила к нему, он начинал нервничать и жаловаться на недуги. Колониальному сановнику казалось, что в его отношении к Тане нет ничего, кроме признательности пациента к лечащему его врачу. Однако иногда он ловил себя на мысли: «Как жаль, что такая милая женщина – большевичка!»
Шел восьмой день пути, и вся группа с трудом продиралась сквозь чащу зарослей и кустарников. Вдруг Киви, шедший, как обычно, впереди, остановился и стал внимательно рассматривать стоявшее чуть в стороне дерево. Потом он подошел к нему, потрогал ветви. Одна из ветвей была надломлена. Киви беспокойно посмотрел
– Здесь недавно были люди… – И, указав на поломанную ветку, пояснил: – Так всегда делают наши люди, чтобы не потерять дорогу.
Петров озабоченно спросил:
– Значит, люди недалеко?
Киви покачал головой и осторожно заметил:
– Пойдем – увидим…
Весть о близости людских поселений вызвала у европейцев вздох облегчения. Негры почему-то не выражали никаких восторгов. На вопрос Лесли, Бенсон ответил:
– А если это не друзья?..
В тот вечер Киви просил усилить охрану лагеря на ночевке, а на следующий день он вел группу с особенной осторожностью – часто останавливался, внимательно осматривал деревья, иногда прикладывал ухо к земле. В одном месте Киви указал Петрову на человеческие следы, явственно отпечатавшиеся на песчаном берегу маленького озера.
Ближе к полудню откуда-то стал доноситься странный, прерывающийся гул, будто где-то в отдалении свирепствовала буря. По мере продвижения вперед гул усиливался.
Киви обнаружил явные признаки беспокойства.
– Что это такое? – Опросил его Петров. – Гроза? Водопад?
Киви отрицательно мотнул головой и односложно ответил:
– Тамтам.
– Тамтам? – не понял Петров. – Что это значит?
Киви скупо объяснил: это бой барабанов. Звуками тамтама негры извещают о многом: о празднике в селении и о похоронах, о грозящей опасности и о выступлении в поход…
– А о чем говорят барабаны сейчас? – тревожно спросила Таня.
Киви пожал плечами и ответил, что он не может толком понять этого тамтама. Во всяком случае, надо быть очень осторожными.
В полном молчании цепочка усталых людей прошла еще с километр. Тамтам слышался все отчетливее…
Внезапно за ближними кустами раздались громкие крики, и из-за деревьев выскочило десятка полтора негров. Многие были вооружены – кто дубиной, кто копьем, кто кинжалом, а один держал в руке старинное ружье. Увидев белых, да еще с двумя карабинами, негры в нерешительности остановились. Этим моментом воспользовался Киви. Он выступил на языке, родственном языку местного племени, назвал себя и коротко рассказал, что с ним за люди и как они сюда попали. Киви просил негров сразу же провести всю группу к вождю племени. Воины отошли в сторону, посовещались и сказали, что пошлют в деревню двух вестников. А белым придется подождать в лесу…
Киви спросил воинов о причине тамтама. Оказалось, что жена их вождя вот уже третий день не может разрешиться от бремени, и главный колдун назначил тамтам, чтобы напугать злых духов, мешающих появлению на свет наследника вождя.
Тогда Киви сказал:
– Среди нас есть женщина. Она умеет изгонять самых злых духов… Ей повинуются добрые духи. Если эта женщина захочет, наследник вождя сегодня же прибудет.
– Неужели эта молодая белая женщина – колдунья? – недоверчиво спросил один из воинов.