Блистательные дикари

Бернелл Марк

– Я случайно услышала о том, что произошло, – наконец сказала она.

Роберт попался в расставленную ловушку и переспросил:

– Что произошло?

– Я о вашей подруге. Мне очень жаль. Это, должно быть, был для вас настоящий удар.

– Она была моей бывшей подругой.

– Тем не менее… Вы, вероятно, переживаете сейчас не лучшие дни.

Было видно, что Рейчел по-настоящему расстроена.

– Я не люблю похороны, – произнес он. – Но смерть отнюдь не так сильно

меня подкосила, как думали все окружающие.

– В самом деле?

– Честно говоря, в моем сердце для нее уже не оставалось места.

Рейчел некоторое время обдумывала его слова, а потом сказала:

– Наверное, вы все-таки что-то чувствовали, когда ее хоронили? Если вы когда-то ее любили…

– Пожалуй, я и в самом деле что-то чувствовал. Но…

Ему явно не хотелось продолжать разговор, но Рейчел настаивала:

– Но что?

– Самым сильным чувством на ее похоронах было любопытство. Мне до чертиков хотелось узнать, что с ней приключилось.

– Это можно понять.

– Впрочем, очень может быть, что похороны и я – вещи несовместимые. Я. к примеру, не слишком печалился даже на похоронах собственного отца.

Рейчел отнесла виолончель к окну, где можно было полюбоваться приобретением при ярком солнечном свете. Роберт покатил свою тележку к выходу. Когда он вернулся, она все еще стояла у окна, любуясь полированной поверхностью дерева и нежно перебирая пальцами струны.

– Спасибо, что дотащили эту штуку до дверей, – сказала она. – Хотите выпить?

– Ну, я…

– Никаких возражений, – заявила Рейчел. Она установила виолончель на полу и отошла от окна.

– Хорошо.

– Когда он умер?

– Кто?

– Ваш отец, разумеется.

– Пару лет назад. У него был сердечный приступ.

– А ваша мама? Она-то, надеюсь, жива?

– Да, жива. И даже временами взбрыкивает, насколько я знаю. Она развелась с отцом, когда я был еще ребенком. Сейчас у нее уже третий муж. А может быть, четвертый. Не знаю. Одно только скажу: мне жаль этого придурка.

– Вы что, с ней не ладите?

– Я знаю ее недостаточна хорошо, чтобы ответить на этот вопрос. В любом случае мне бы не хотелось быть четвертым мужем. Ее нынешний – какой-то психиатр, работает в Лос-Анджелесе. Тот еще фрукт. Если кто и нуждается в сеансе психоанализа, так это он – и никто другой. А вы?

Рейчел, судя по всему, обиделась.

– А что я?

– Ну, у вас есть братья или сестры?

– Heт, я единственный ребенок в семье, – сказала она, а потом, отвернувшись от Роберта, еще раз сказала, вернее, пропела: – Одинокое дитя.

Она пропела эти слова очень тихо, но не настолько тихо, чтобы их не услышал Роберт.

– А ваши родители?

– Увы,

моя мать умерла при родах.

– Мне очень жаль.

– Не стоит извиняться.

Она направилась в кухню, и Роберту ничего не оставалось, как последовать за ней. На кухне надрывался включенный на максимальную громкость телевизор.

– Когда я спросил о братьях и сестрах, я вовсе не желал…

– Как я уже говорила, вам нет нужды извиняться. А у вас есть брат или сестра?

– Нет.

– Значит, мы оба одиноки. Одинокие, брошенные дети, так?

Внимание Роберта привлекла программа новостей, которую в это время передавали по телевидению. Рассказывали о какой-то пресс-конференции. На экране появилось несколько сидевших за столом полицейских в штатском. Стол был сплошь заставлен микрофонами. В центре сидел человек, которому было адресовано большинство вопросов собравшихся журналистов. На секунду на экране высветилось его имя – это был главный инспектор Хэролд Дейли.

– Скажите, нападение было вызвано сексуальными мотивами? – прозвучал чей-то вопрос, едва различимый из-за щелкавших фотоаппаратов.

– Нет никаких свидетельств, которые позволили бы нам говорить об этом со всей уверенностью, – заявил Дейли. – Конечно, исключить полностью такую возможность нельзя, но сразу замечу, что следов изнасилования не обнаружено.

– Можете ли вы прокомментировать, появившиеся в последнее время в прессе заявления, что последнее убийство связано с убийствами Дженнифер Колсен и Андрэ Перлмана?

Дейли, прежде чем ответить, некоторое время перебирал лежавшие на столе бумаги и откашливался.

– Боюсь, что это не более чем домыслы.

– Но вы не можете отрицать это со всей уверенностью?

– Подобные слухи не имеют под собой никакой реальной основы, и в сложившихся обстоятельствах мне ничего не остается, как только назвать их безответственными и вредными. Это все, что я могу сообщить вам по данному вопросу.

– Врет он все, – пробурчал Роберт, вспомнив разговор с Кевином Маллоем.

– Откуда вы знаете? – спросила Рейчел.

– Знаю – и все.

Дейли тем временем обратился ко всем собравшимся:

– Хотя это страшное преступление было совершено в частном доме, очевидно, что многие видели убийцу, хотя не отдают себе в этом отчета. Я собираюсь опросить всех людей в округе, чтобы они попытались вспомнить все, что видели во время преступления в прилегающей к дому местности. Возможно, они припомнят человека, который вел себя странно или чем-то выделялся. Любая информация по этому делу будет с благодарностью принята следственными органами.