Блейз Уиндхем

Смолл Бертрис

— Мне сейчас не до еды, — простонала Блисс.

— И все-таки перекусить тебе придется — хотя бы ради ребенка.

Жена владельца постоялого двора принесла кубок на подносе, и Блисс осторожно сделала первый глоток.

— Вот так, миледи, — ободряюще произнесла женщина. — Вам уже лучше, верно?

Чувствуя, как ее бунтующий желудок начинает успокаиваться, Блисс кивнула.

— Пожалуй, да, — призналась она.

— Принесите леди Фицхаг два ломтика каплуна — лучше всего грудку. Потом — ломтик ветчины, только нежирной, кусочек свежего хлеба с медом и немного

сладкого вина, — приказала Блейз.

— А для джентльменов, миледи? — спросила хозяйка, с первого взгляда узнающая людей, облеченных властью.

— Каплунов, ветчины, говядины, мясных пирогов, сыра, супу, фруктов, хлеба, эля и вина — словом, все, что у вас найдется, лишь бы они насытились, — улыбнулась Блейз.

Энтони проверил, как разместили в конюшне лошадей, и приказал хозяину постоялого двора позаботиться о свите.

Две молодые пары поужинали вместе, и к концу трапезы Блисс стало гораздо лучше. Некоторое время они еще сидели у огня, поджаривая на прутьях ломтики яблок, а затем вспомнили, что завтра предстоит трудный путь, и разошлись по своим комнатам. Геарта поужинала вместе с горничной Блисс, Бетти, и уже была готова уложить свою госпожу.

Энтони деликатно дожидался в соседней комнате, когда его жена будет готова ко сну.

— Самое подходящее место для первой брачной ночи, — ворчала Геарта. — Какой-то захолустный постоялый двор неизвестно в какой глуши!

Блейз промолчала. Она устала и не была расположена спорить с горничной. Кроме того, она знала, что ей предстоит, хотя сомневалась, что это событие принесет радость ее мужу.

— Что такое? — Геарта нахмурилась. — Я положила в сундук вашу новую сиреневую ночную рубашку, миледи, а не этот балахон! Кто это подшутил надо мной?

— Я сама убрала сиреневую рубашку в другое место, — объяснила Блейз. — Она слишком роскошна, чтобы надевать ее на постоялом дворе в промозглой комнате.

— Муж должен согреть вас, — заметила Геарта, но ее романтическое настроение в один миг было разрушено Блейз.

— Мой муж… — Господи, как странно вдруг прозвучало это слово! — ..пожелает как следует отдохнуть, чтобы мы смогли встать пораньше и продолжить путешествие, — разъяснила Блейз. Освободившись от платья и нижних юбок, она сполоснулась в большом тазу с теплой водой, принесенном Геартой. Затем, сняв нижнюю кофточку, она натянула простую белую шелковую ночную рубашку с длинными рукавами и высоким воротом. — А где чепчик? — спросила она.

Не скрывая недовольства, Геарта разыскала требуемый предмет и протянула его госпоже. Затем, что-то бормоча себе под нос, она усадила Блейз и расчесала ее длинные волосы. Завязав розовые ленты чепца под подбородком, Блейз забралась в постель.

— Скажи лорду Уиндхему, что он может войти, и отправляйся спать, Геарта. Спокойной ночи, — пожелала горничной Блейз.

Энтони Уиндхем закрыл дверь за служанкой жены и, оглядев полутемную комнату, освещенную всего одной свечой, наконец понял, что Блейз уже лежит в постели.

— Вы — самое очаровательное из зрелищ, мадам, — произнес он и принялся раздеваться. Этот брак сулил

ему лишь одну выгоду: Тони был готов поручиться, что Генрих Тюдор обучил Блейз маленьким хитростям, предназначенным, чтобы угодить мужчине. По крайней мере в браке с бывшей любовницей короля было одно преимущество.

— Одну минуту, милорд, — произнесла она и, услышав ее тон, Энтони насторожился:

— В чем дело, мадам?

— Некоторое время между нами не может быть близости, — спокойно заявила Блейз.

— Вот как? — У Энтони загудело в висках. — Может, вы просветите меня, почему приняли такое решение? Вам нездоровится?

— Нет, милорд, вовсе нет! — отозвалась Блейз, не в силах удержаться от резкости и чувствуя, как горят ее щеки.

— Тогда, может быть, вы соизволите объяснить, почему намерены отказать мне в моем праве? — Он прошелся по комнате и присел на постель. — Вы боитесь меня, Блейз? — уже мягче спросил он.

— Боюсь? Вас? — Она расхохоталась. — Нет, милорд, я ни капли вас не боюсь. Но скажите, разве мне не предстоит произвести наследника для вас, для владений Лэнгфорда как можно скорее?

— Ну разумеется! — последовал откровенный ответ.

— Тогда, милорд, если вы хотите быть уверенным, что сын, которого я подарю вам, и вправду ваш, а не Генриха Тюдора, вам придется обуздать свой пыл по крайней мере на три месяца. Я не хочу сомневаться в отцовстве своего ребенка, милорд, и не желаю, чтобы потом вы бросали обвинения мне в лицо. Нельзя допустить, чтобы нашего первого ребенка ждала судьба отпрыска Мэри Болейн.

— Об этом я не подумал, — рассудительным тоном отозвался Энтони. — По-вашему, вы ждете незаконного ребенка от короля, Блейз?

— Этого я не знаю, — просто ответила она, удивляясь, с какой легкостью прибегла к лжи. У нее не было ни малейшего намерения потакать его похоти, а тем более его любопытству — Тони явно не терпелось узнать, чему она научилась в постели короля. По крайней мере ему придется подождать — до тех пор, пока между ними не прекратятся ссоры и подозрения. — Я слышала, что когда насчет подобных вопросов возникают сомнения, лучше подождать три месяца, прежде чем решаться на близость. У женщин моего рода недомогания отличаются непостоянством, и поскольку я не уверена в своем положении, мне бы не хотелось причислять незаконнорожденного ребенка, пусть даже ребенка короля, к семье Уиндхемов. Как бы вы ни осуждали меня, думаю, моя преданность эрлам Лэнгфордским не вызывает сомнений.

— Да, — признался он, зная, что вместе с этим соглашается на время сдержать естественные желания. — Но зачем же тогда вы так спешили со свадьбой, Блейз?

— Вспомните, милорд: день нашей свадьбы назначил сам король, а не я, — строго произнесла она.

— Вы правы, — пробормотал он. — День нашей свадьбы был назначен королем, и он не тянул с этим, чтобы поскорее начать преследовать мистрис Анну Болейн.

Он заботился не о нас. Вы видели, как эта распутница поймала ваш свадебный букет, Блейз? Видели злорадную улыбку на ее лице? Букет упал прямо к ней в руки, словно заколдованный!