Блейд
Шрифт:
Блейд вопросительно поднял бровь и взглянул на соседку. Рай, ад, это всё так… мимо него, так чуждо ему. Он не верил ни в бога, ни в дьявола – только в собственные силы, иначе как-то не получалось…
Но озвучивать своё несогласие парень и теперь не стал. Эта женщина не за тем разговаривала с ним, чтобы он причинял ей боль и обижал её.
– В чём дело, Блейд? Почему вы вдруг замолчали? – участливо поинтересовалась Роуз.
Парень посмотрел на неё, скользнув взглядом по кудряшкам волос, по-старчески тонким губам, по шёлковому банту на вороте блузки.
– Я просто задумался, –
– Наверное, это право каждого: верить или не верить, – вздохнула Роуз. – К тому же, Блейд, вы ещё очень молоды, чтобы задумываться над этим. Это приходит с опытом. Простите, если я вас обидела своими словами.
– Вы меня не обидели, – ответил парень.
Он отвернулся к окну, скользя взглядом по молочно-белым облакам по ту сторону стекла, и добавил:
– Всё приходит с опытом…
Глава 3
К тому моменту, когда Блейд оказался на улице, где располагался его дом, на город уже опустилась ночь. Небеса затянули грязно-серые тучи, что поливали тротуары и дома, редких прохожих мерзкой холодной моросью. Определённо, в Лондоне, который парень покинул, погода была намного более приятной. А говорят ещё, что Лондон – город туманов и дождей, сейчас это определение скорее было справедливо для его родного Берлина, который был опутан туманными объятиями промозглой ночи и неприятно-ледяные руки которой проникали под воротник лёгкого пальто и холодили кожу, заставляли её покрываться мурашками.
От этого мелкого дождя причёска испортилась, и пряди волос начали налипать на лоб, липнуть к вискам. Периодически Блейду приходилось утирать лицо рукавом светло-серого пальто, чтобы капли холодной воды не попадали в глаза, портя зрение. В такую погоду даже не покуришь, а парню очень хотелось это сделать, потому что последнюю сигарету он выкурил более двух часов тому назад – из-за неприятной погоды в городе были жуткие пробки, не позволившие Блейду быстро попасть домой. Ему даже пришлось выйти не в своём квартале и продолжать путь пешком, чтобы более не стоять на месте, томясь в душной машине и слушая пронзительные гудки соседних автомобилей.
Поправив воротник, подняв его, парень ускорил шаг. Ему очень хотелось наконец-то попасть домой, отогреться, покурить и…
Блейд слегка мотнул головой, запрещая себе думать об «и». Он всегда так поступал, когда отлучался из дома, потому что, не поступай он так, он бы не нашёл себе места и покоя, всё время, двадцать четыре часа в сутки думая о том, кого он оставил. А это было бы слишком мучительным. Ему и так хватало проблем в жизни. Благо, самоконтроль у Блейда мастерски срабатывал даже в том, что касалось мыслей, которые большинство людей не умеют контролировать и подчинять своей воле.
Дойдя до забора, ограждающего его дом от улицы, парень запустил руку в карман пальто, нащупывая там холодные и, почему-то, влажные ключи. Чёртов дождь пробрался даже в карман, а ведь он был не таким уж и сильным – всего лишь неприятная морось, не больше.
Отперев дверь, и тотчас
Дом встретил парня тишиной и темнотой. В принципе, ничего необычного. Вздохнув, Блейд положил ключи на тумбочку, что стояла прямо около входной двери, и снял влажное пальто. Избавившись от верхней одежды, парень обернулся, чуть прищуриваясь, проводя взглядом по интерьеру достаточно просторной гостиной. Того света, что проникал в окна с улицы, было катастрофически мало, но его хватило для того, чтобы различить знакомую фигуру, лежащую, свернувшись калачиком, на диване.
Губы Блейда тронула лёгкая, почти незаметная улыбка. Он оставил свой миниатюрный чёрный чемодан, снял грязную после улицы обувь и направился на кухню, чтобы покурить и съесть или выпить чего-нибудь горячего, ему это сейчас было просто необходимо – болезнь совершенно не входила в планы парня.
Но не успел он дойти до кухни, когда его окликнули:
– Блейд, это ты?
– Да, – негромко ответил блондин, останавливаясь и оборачиваясь.
Человек на диване сел, свет фонаря, проникающий в окно, расположенное позади дивана, выхватил из темноты бледное лицо и растрепанную тёмную шевелюру, которая после недолгого сна на диване выглядела совершенно непослушной.
– Почему ты не спишь? – спросил Блейд, временно откладывая свои планы.
Он пересёк гостиную и подошёл к дивану, на котором сидело единственное живое существо, которое Блейд любил, к которому спешил, единственный родной человек, который у него был во всём мире. Этим человеком был его младший брат – Майкл, Мекки – как иногда ласково называл его Блейд. У них была разница в возрасте в семь лет, и Майклу было всего девятнадцать. И вот уже как четырнадцать лет Блейд был ему и отцом, и матерью – всем и всеми.
Майкл нахмурился и опустил взгляд, поёрзал, после чего ответил:
– Я хотел дождаться тебя.
– Ты же не знал, когда я вернусь?
– Не знал, – согласился Майкл. – Но я всегда чувствую, когда ты должен прийти.
Это было правдой. Всякий раз, когда Блейд уезжал куда-то, Майкл преданно ждал брата, как собачка, ожидая его возвращения и почти всегда идеально чувствуя тот момент, когда брат должен переступить порог их дома. Правда, были и другие случаи, когда предчувствие немного подводило Майкла или Блейд неожиданно менял свои планы и задерживался на дольше, чем планировал. Тогда Майкл мог ждать его прихода по несколько дней, смотря на дверь, даже не принимая пищу.
Блейд не пытался ругать брата, кричать на него, пытаться объяснить ему, насколько его поведение глупо. Он всегда знал, что его брат – особенный. И с этим просто нужно было смириться и жить.
– Надеюсь, – произнёс Блейд, смотря на брата, который смотрел вниз, ковырял обивку дивана, – ты меня не несколько дней ждал?
– Нет. Сегодня меня предчувствие не подвело.
Блейд вздохнул и сел рядом с братом, обнял его за плечи. Майкл уткнулся носом ему в плечо.
– Иди спать, – сказал Блейд.