Блеск страха

Кунгурцев Владимир

На лице следователя появилось нескрываемое удивление.

– Вы что, господин Владимиров, какое еще дело? – Скрябин сглотнул слюну. – Никакого дела и в помине нет. Имеются только материалы да постановление об отказе в возбуждении уголовного дела за отсутствием состава преступления, – он бросил взгляд на пол, где валялся разорванный им собранный материал. – Вы что, – перевел Павел Егорович взгляд на Владимирова, – не получили уведомление?

Чувствуя, что тут что-то не так, Валентин Юрьевич повысил голос:

– Извините, может, я

что-то не понимаю в ваших делах, господин следователь, но я получил информацию, что дело по факту ДТП и смерти моих родных находится в вашем производстве.

Павел Егорович вдруг испугался. Где-то под ложечкой неприятно засосало.

– Валентин Юрьевич, я вам еще раз повторяю, что у меня нет и не может быть уголовного дела. А имеются только материалы.

– Хорошо, – чуть успокоился Владимиров. – Тогда будьте добры объяснить мне, как неграмотному человеку, как это понять: «Отказано в возбуждении уголовного дела за отсутствием состава преступления».

– Это значит, что тот человек, который совершил автодорожное происшествие, не совершал преступления, а значит, уголовное дело не возбуждается. Вам понятно?

– Извините, но я снова ничего не понял! – возмутился Владимиров. – Водитель машины марки «Волга» выехал на встречную полосу и совершил столкновение, да еще находился за рулем пьяный, в результате чего погибли люди, а вы, следователь, втираете мне, что преступления не было. Как же это понимать?

– Как хотите, так и понимайте! – не сдержав себя, перешел на повышенные тона Скрябин.

Владимиров приподнял плечи.

– Значит, получается так. Я убиваю людей, и я же не являюсь преступником, – он посмотрел на следователя. – Лихо у вас получается. Можно сказать, закручено.

– Извините, Валентин Юрьевич, но вы путаете яичницу с божьим даром. Убийство – это одно. А вот автодорожное происшествие – совсем другое.

Он рассмеялся.

– И все-таки не пойму, господин следователь! – воскликнул Валентин Юрьевич. – Неужели я такой уж тупой?

– Послушайте, господин Владимиров, – нарушил тишину Скрябин. – Если вы так уж настаиваете, то я пойду вам навстречу и возбужу уголовное дело, – он слегка улыбнулся. – Но вопрос в том…

– И в чем же? – перебил его Владимиров.

– Что данное дело будет возбуждено в отношении вас.

– Значит, как я теперь начинаю понимать, вы хотите все свалить на меня. То есть смерть моих родных?

– Правильно вы поняли, Валентин Юрьевич, – Павел Егорович сделал паузу. – Как это ни странно звучит, но вы и являетесь виновником смерти своих родных. Именно вы совершили…

– И каким же образом? – перебил он следователя.

– Вы нарушили правила дорожного движения. А именно: выехали на полосу встречного движения, где подвергли себя и своих родных опасности. Теперь вам ясно?

В глазах Валентина появился блеск гнева. Но, сдержав свои эмоции, он лишь пристально посмотрел в глаза следователю:

– Понимаю, вы нашли стрелочника. Хорошо! – воскликнул

он. – Мне бы хотелось знать, вы сами лично были на месте этого ДТП, вы были там, где все это произошло?

– Нет, – кратко ответил Скрябин. – Да в этом и не было необходимости, так как на такие происшествия выезжает следователь органов внутренних дел.

На лице Владимирова появилась гримаса удивления.

– Извините, тогда как же вы можете утверждать, что преступником являюсь именно я?

– Мною, как контролирующим органом над правоохранительными, а именно над милицией, были изучены материалы по факту происшествия, где четко черным по белому были описаны ваши действия во время управления автомототранспортом. Я вас огорчу, что все произошедшее не в вашу пользу.

Кровь ударила в голову Валентину Юрьевичу, руки затряслись. Сделав шаг вперед, он мысленно попытался нанести удар по этой ненавистной улыбающейся морде.

«Стоп! – остановил он себя. – Ну хорошо, и чего я этим добьюсь? – задал себе вопрос Владимиров. – Просто арестуют и все».

Вынув из кармана брюк небольшую связку пластмассовых бус, он поинтересовался:

– А вы знаете, господин следователь, где эти четки валялись? – задал он вопрос следователю. Но увидев, что Павел Егорович молчит, продолжил: – Молчите? Правильно. Откуда же вам знать, – Валентин Юрьевич протянул четки, которые держал в руке. – Нашли их на расстоянии шести-семи метров от места столкновения, что и указано в протоколе. И заметьте, что до аварии они лежали у меня в кармане. А значит, место, где их нашли, это именно то место, где оказался я после столкновения.

От тяжелых воспоминаний у Владимирова слегка закружилась голова.

– И если бы я нарушил правила движения и выехал на встречную полосу, как вы, господин следователь, утверждаете, то должен был пролететь как минимум одиннадцать метров, чтобы оказаться там, где меня нашли.

Почувствовав неприятное ощущение и одышку, Валентин Юрьевич закашлялся.

– Во-вторых, – прекратив кашлять, Владимиров продолжил: – «Волгу» отбросило бы на несколько метров, но она осталась стоять на месте. И именно на той полосе, по которой двигался я. В-третьих, весь «передок» автомобиля был бы смят так, что водитель «Волги» никак не смог бы выбраться из салона без посторонней помощи. А он спокойно все сделал сам.

Валентин Юрьевич замолчал.

– Да, я думаю, вы бы смогли найти еще множество фактов, указывающих на вину водителя, – нарушил он молчание, – если бы сами лично выехали на место происшествия, осмотрели его и восстановили картину.

– Не знаю, не знаю! – воскликнул Павел Егорович. – Однако на схеме с места происшествия четко видно, что именно вы, Владимиров, и являлись виновником столкновения.

Владимиров ухмыльнулся.

– И все-таки я и вы прекрасно понимаем, что все это кому-то выгодно. А именно тому, кто и совершил наезд, ему было необходимо скрыть следы своего преступления.