Блеск страха

Кунгурцев Владимир

Оставшись наедине со своими мыслями, Скрябин вспомнил о лейтенанте – командире взвода Госавтоинспекции.

«Теперь, надеюсь, этому лейтенанту не отвертеться», – по его губам проскользнула улыбка.

Еще раз прочитав протоколы допроса свидетелей, Павел Егорович спрятал их в сейф. Он задумался. Вдруг недокуренная сигарета обожгла ему пальцы. Вздрогнув, Скрябин бросил окурок.

В дверь кто-то постучал. Подняв упавшую на пол сигарету и бросив ее в пепельницу, он крикнул:

– Входите.

Вошел водитель.

– Павел

Егорович, как обещал, задание выполнено без шума и пыли.

Поблагодарив Геннадия, Скрябин пригласил лейтенанта милиции пройти в кабинет.

– Прошу, проходите и присаживайтесь.

Дождавшись, когда тот разместится на стуле, он задал вопрос:

– Скажите, лейтенант, давно ли вы на службе в органах?

Так и не поняв причину своего приглашения в прокуратуру, лейтенант засмущался. По лицу пробежала нервная дрожь.

– Не более года, товарищ старший следователь, – ответил он и добавил: – Правда, еще четыре года учебы в школе милиции.

– Прекрасно! – воскликнул Павел Егорович. – Еще немного, и вы поймете причину своего приглашения в прокуратуру, – угадав тревожные мысли лейтенанта, сообщил следователь. – Несколько минут назад у меня были два свидетеля, они дали показания, а затем зафиксировали их в протоколе допроса. Мне бы хотелось, чтобы вы, товарищ лейтенант, подтвердили их слова.

– И что же они рассказали, товарищ следователь? – перебивая, поинтересовался лейтенант.

– А вы не спешите, выслушайте меня до конца, тогда и поймете, о чем речь. А сейчас могу только предупредить, что в противном случае в отношении вас будет возбуждено уголовное дело.

Не ожидая такого поворота дел, офицер, чуть заикаясь, поинтересовался:

– Интересно, и за что же?

– За все хорошее, лейтенант.

Почувствовав усталость в ногах от долгого сидения, Скрябин поднялся из-за стола. Сделав несколько шагов, он подошел к лейтенанту.

– Итак, лейтенант Злобов, я бы хотел услышать ответ на первый вопрос, – он искоса посмотрел на допрашиваемого. – Скажите, что вам известно о дорожно-транспортном происшествии, которое произошло около двух месяцев назад в районе правительственной дачи? Напоминаю, если вы забыли. В результате ДТП погибла женщина и ее несовершеннолетний сын. Я имею в виду семью Владимировых. Глава семьи Владимиров Валентин Юрьевич с травмами был доставлен в больницу. И до сих пор находится там на лечении.

– Ну а что говорить. Происшествие как происшествие, подобное происходит почти каждый день, – ответил лейтенант.

– Допустим, – согласился с ним следователь. – И все-таки мне бы хотелось знать все подробности той аварии. И, как вы понимаете, со всеми подробностями.

Облизав пересохшие губы, лейтенант сделал попытку улыбнуться.

– В тот день я был дежурным по отделу, где-то в девять часов тридцать минут раздался телефонный звонок – поступило сообщение о происшествии. Я вместе с сержантом ДПС Гавриловым выехал на место…

– И

что дальше? – перебил его Скрябин.

– Минут через пятнадцать на место ДТП подъехал следователь. Осмотрев территорию, он начал составлять протокол. А я вместе с сержантом Гавриловым составлял схему происшествия.

– И все, лейтенант?

– Нет, – ответил он. – Закончив составлять схему, мы пригласили понятых, они расписались, подтвердив тем самым достоверность схемы.

– А вы абсолютно уверены в том, что вы сейчас рассказали, лейтенант?

– Странно! – воскликнул Злобов. – Почему же я должен быть не уверен в том, что было сделано собственно моими руками?

Павел Егорович посмотрел на лейтенанта с удивлением.

– Да, хорошие у вас руки, товарищ Злобов, – съязвил следователь. – Ну, а о том, что водитель «Волги», как его там, Бекташев, находился в нетрезвом состоянии в момент аварии, что же вы об этом можете сказать, лейтенант?

– Извините, товарищ старший следователь, но это уже форменный наговор. Водитель был трезв.

– Допустим! – согласился с ним Павел Егорович. – Тогда почему же в материалах отсутствует экспертиза на алкоголь? Значит, вы ее вообще не проводили. Хотя, товарищ лейтенант, вы были обязаны это сделать и установить, был пьян водитель «Волги» или нет.

Поняв свою ошибку, Злобов стал извиняться.

– Извините, допустил небольшую ошибку.

– Что! – не сдержавшись, закричал Скрябин. – И вы считаете, что это небольшая ошибка… этакая небольшая ошибка… оплошность… а ведь в этом ДТП погибли люди!.. Да была бы моя воля, я бы за такую ошибку на кол сажал, – не останавливался следователь. – А ты только представь, если бы все это произошло с твоими родными или близкими, – Павел Егорович пристально посмотрел на лейтенанта. – Так вы бы, Злобов, полагаю, рвали и метали бы… Молчите?!

Злобов пожал плечами.

– Ну что сказать, виноват.

– Ладно, – произнес Скрябин. – Пойдем дальше. Где и в каком уголовно-процессуальном кодексе РФ написано о том, что вы вправе, не разъяснив понятым их права и обязанности, заставлять их расписываться в протоколе, который они не читали и о содержании которого понятия не имели?

Переминаясь с ноги на ногу, лейтенант молчал.

– Все верно! – воскликнул Павел Егорович. – Как я понимаю, вам нечего сказать.

Он сделал паузу.

– И опять вы совершаете нарушение закона, да еще какое!

– О чем вы, товарищ следователь? – нарушил молчание Злобов.

– О том, лейтенант. Когда один из понятых стал отказываться подписать протокол осмотра и потребовал ознакомить его с той информацией, под которой он должен подписаться, вы и ваш напарник в ответ стали запугивать и угрожать. Как вы это объясните, лейтенант?

– Извините, товарищ следователь, лично я никого не запугивал, а тем более не требовал расписаться в протоколе. В этом отношении я чист.