Блеск страха
Шрифт:
– Не выйдет, – произнес Скрябин, – для меня главное в жизни – истина.
Мужчина громко рассмеялся.
– Да не смешите меня… Истина! – незнакомец прекратил смеяться. – Пропукал ты, следователь, истину.
Он замолчал.
– В общем, – нарушил мужчина молчание, – эти деньги ваши. Получите еще столько же, когда уничтожите все собранные бумаги, – но прочитав в глазах следователя испуг, незнакомец продолжил: – Я имел в виду те, которые вы, Павел Егорович, «наковыряли» непосредственно сегодня.
– И
– Очень просто, – ответил Бекташев. – А вот с теми людьми, которые были у вас на допросе, я переговорю лично и постараюсь наставить их на путь истинный, – Бекташев бросил взгляд на следователя. – В противном случае вы не получите от меня денег и, более того, а это я обещаю на сто процентов, потеряете своих близких и родных. О, да! – воскликнул олигарх, – я же забыл, – он подмигнул Скрябину, – я же забыл, у вас семьи-то и нет. Но! – он поднял палец вверх, – есть очаровательная мама, которую вы так сильно любите.
Ничем не выказав своих эмоций, Павел Егорович только кашлянул.
– Вы очень хорошо осведомлены о моей матери.
– Верно, Павел Егорович. Когда меня кто-то очень сильно интересует, то я, чего бы мне это ни стоило, узнаю о нем все. Все сильные и слабые стороны, чтобы, как вы понимаете, не попасть впросак.
Он посмотрел на дверь, затем перевел взгляд на следователя.
– Итак, с вашей мамой может случиться непоправимая беда, если вы не одумаетесь.
– И что вы этим хотите сказать?
– Павел Егорович, я просто хотел бы вас предупредить о последствиях ваших неправильных действий.
Бекташев поднялся, прошел до дверей и остановился.
– Решайте или будет поздно.
Хлопнув дверью, Бекташев вышел из кабинета, оставив Скрябина в полной растерянности. Какое-то время из коридора доносился звук удаляющихся шагов, затем все затихло и наступила полная тишина.
Оставшись в кабинете в одиночестве, Павел Егорович попытался встать из-за стола, но почувствовав необыкновенную слабость и дрожь в ногах, плюхнулся обратно в кресло.
«Итак, как же мне быть? – судорожно рассуждал он.
– Принять деньги значит пойти против своей совести. Ну, а если от них отказаться? Тогда потерять самого близкого и самого родного человека. Ведь кроме матери у меня никого».
Думая об олигархе, Павел Егорович поднял голову и посмотрел на дверь.
«А может, Бекташев просто блефует, пытаясь меня запугать, – следователь опустил голову на спинку кресла.
– Нет, такой человек, как Бекташев, блефовать не будет, если на кону стоит его сын».
Павел Егорович закурил.
Сделав несколько глубоких затяжек, Скрябин выдохнул сигаретный дым, затем посмотрел на пачку денежных купюр на столе, которую оставил олигарх.
В голове
«Таких денег я никогда не видел и даже в руках не держал, – подумал Павел Егорович. – Дом старый, требуется капитальный ремонт».
Скрябин резко поднялся и открыл сейф. Достав из него весь собранный материал по факту аварии, бросил его на стол. Еще раз взглянув на доллары, следователь что-то пробурчал себе под нос.
Махнув рукой, он сказал:
– К черту эти все протоколы допроса, объяснительные и прочее. Немедленно все это сжечь, и делу конец, – он вздрогнул. – Ну а как же быть со всеми своими принципами и идеалами?
Скрябин задумался.
Прошла минута, и, приняв решение, он воскликнул:
– К черту все и вся! Я хочу жить, пить и есть, как все богатые люди. Ну а тех, кого нет в живых, уже не воскресить.
Схватив дрожащей рукой со стола весь собранный им материал для возбуждения уголовного дела, он стал рвать его на мелкие кусочки и разбрасывать их по всему кабинету.
Неожиданно кто-то постучал в дверь.
Оглядев пол, который был усыпан кусочками бумаг, Павел Егорович схватил веник и стал судорожно собирать все обрывки в совок, но от нервного напряжения у него ничего не выходило. Бросив от досады веник в угол, он махнул рукой и быстро прошел за стол.
Поправив на себе рубашку, которая немного сбилась на животе, следователь крикнул:
– Открыто, входите.
Дверь, слегка скрипнув, открылась, и на пороге кабинета показался очередной абсолютно незнакомый Павлу Егоровичу мужчина – он был немного худощав и высокого роста.
«И что же сегодня за день такой! – воскликнул он мысленно. – Только ушел один идиот, как появляется другой».
Протянув руку, Скрябин приветственным жестом пригласил незнакомца войти.
– Прошу, проходите и присаживайтесь.
Дождавшись, когда гость опустится на предложенный стул, Павел Егорович кашлянул, затем поинтересовался:
– И что вас ко мне привело?
– Владимиров Валентин Юрьевич, – ответил мужчина.
на.
– И что же вас ко мне привело, Валентин Юрьевич? – повторил он свой вопрос.
– Вот я и говорю, Владимиров Валентин Юрьевич, – на лице мужчины появилось удивление.
– Прекрасно! – воскликнул Скрябин. – Ну а меня Скрябин Павел Егорович, старший следователь. И что?
Но вдруг вспомнив, где он уже слышал фамилию Владимиров, Павел Егорович, как будто извиняясь, улыбнулся.
– Простите, я понял, – растерялся он. – Еще раз извините, Валентин Юрьевич.
От сильного возбуждения его спина вспотела.
– И что же вы хотели, господин Владимиров?
– Дня два назад, – начал гость, – я был выписан из больницы и вот решил выяснить, как продвигаются дела в отношении автокатастрофы, в которой погибли мои жена и сын.