Блеск и нищета сумасшедших
Шрифт:
Лысый молча кивнул. Толку от этого было мало – Жаба Ивановна прекрасно знала все эти приёмы и, увидев Лысого на такой позиции, тут же поняла бы, что происходит что-то подобное. Телефоны в N-горской больничке запрещены. Некоторые медсёстры закрывали на это глаза, но не все. И Жанна Ивановна как раз была в этом плане исключением.
– Салам алейкум, брат, – начал Стасик. – Да, всё в порядке, брат. Да, намаз делаю, брат. Ну, почти всегда, условия же знаешь.
Фарик, услышав эти
– Нет, брат, просто хочу узнать, как твоё здоровье. Хорошо, да? Как мама? Да, брат, устал я от этой жизни. Нет, я больше ни-ни в эти дела, брат. Скоро освобожусь, иншалла. Слушай, брат, тут такие дела. Можешь занять кэс? Да, я знаю, что я тебе уже должен, но…
Стасик замолчал. В трубку кто-то громко кричал – это было слышно всем присутствующим.
– Брат, какие наркотики, эй? Тут просто помочь надо человеку, в долги влез. Ты что? Да как ты со старшими разговариваешь, я уже больше года ничего не… Брат, да я всё верну! Нет, послушай меня!
Но слушать его собеседник дальше не стал. Стасик со злостью кинул телефон в стенку. Это было уже не впервой – телефон этот не раз собирали по частям, но он отчего-то не переставал после этих ударов работать.
– Вот пидарас! – крикнул Стас. – Значит, когда ему что-то нужно, я всегда…
– Прекрати, – остановил его Фарик. – Какие там намазы, ты пидоров ебёшь и сало жрёшь тоннами! И как ты смеешь говорить такие слова?
– А ты? А что ты?! – повысил голос Стас.
Это могло бы закончиться дракой – такое между Стасом и Фархадом бывало – но вмешался Комар.
– Хорош, пацаны, хорош! – сказал он. – и так в дерьме живём, не надо ещё друг с другом сраться. – Комар встал между ними. – это к хорошему не приведёт!
– Правду говорит Комар! – сказал Лысый.
Конфликтующие остыли.
– Дело базарят пацаны, – сказал Стас. – Давай замнём.
– Давай. Не обессудь, брат, я погорячился. Сам не свой становлюсь, когда такие слова говорят впустую. Я же тоже не пример для подражания, за живое задевает, – ответил Фара.
Они по-братски обнялись.
– А давайте позовём Масяню! – подал идею Лысый. Он как раз нам блок сигарет должен.
Идею одобрили.
– МАСЯНЯ! – рявкнул Стас. – Позовите сюда этого членососа!
В палату, дрожа от страха, зашёл Масяня.
– Ты, пидарас, когда сигареты отдашь? – начал Стас.
– Во вторник папа приедет, вы же знаете, я никогда не…
*ХЛЯСЬ!*
Масяня получил сильную пощёчину.
– Ты сколько нам должен? – начал Стас.
– Восемь пачек, но я отдам, ещё сникерс, два доширака и пачку майонеза во вторник…
*хлясь!*
– Какие восемь пачек? – вмешался Фарик. – Проснись, друг! Десять! Целый блок.
– Почему
– Ты что, хочешь сказать, что Фара пиздит? Забыл, как ты у нас занимал три сигареты за две пачки? Забыл?
– Нет, я всё во вторник отдам!
– Предлагаю другой вариант, – сказал Стас. – Мутишь мне пятихатку, и мы в расчёте. И ещё сверху чая и сигарет дадим.
– А можно сначала покурить? Я так курить хочу!
Масяне дали сигарету. Он покурил и вернулся из туалета очень довольный.
– Алё, папа, привет! Как дела? Ты смотрел последний матч ПСЖ? Классно они сыграли, да? Но левого полузащитника надо было менять, да. Как там сестра? Как здоровье? Я хорошо. А ты скоро меня заберёшь? Слушай, а ты можешь пятьсот рублей на счёт кинуть? Нет? А почему? Мне ребята сигарет и чая дадут…
– Атас, жаба! – крикнул Лысый. Все разошлись по своим кроватям.
– И ЧТО У НАС МАЙСЯН ДЕЛАЕТ В ПЕРВОЙ ПАЛАТЕ? А НУ БЫСТРО К СЕБЕ!
Масяня побежал в свою палату.
– Наебал, гандон! – крикнул ему вслед Стасик. – Два блока с тебя!
Когда Жанна Ивановна вернулась на своё место, ребята продолжили беседу.
– Облом по всем фронтам, – констатировал Фарик. – А с этого хуесоса мы ещё получим…
– Есть идея! – сказал вдруг Герман. – Всё гениальное просто.
– И что за идея? – все повернулись к Герману.
– Вечером сегодня Жаба уйдёт пить чай. Палыч будет уже в говно, ему будет на всё похуй. Раю надо будет как-то отвлечь, и тогда я незаметно проникну в процедурный кабинет. Я там видел две конвалюты цикла и две пачки карбита. Может, ещё элки найду пару листов.
– Гениально! – с восторгом произнёс Комар. – Осталось добазариться, кто возьмёт на себя эту старую пизду.
– Жабу чур не я, а так поддерживаю, – одобрительно произнёс Фарик. – Там говна на всех должно хватить!
Довольные своим хитроумным планом, уголовники не знали, что юный допризывник Малинин держал на них злобу за подколки и шутки. Он запоминал каждое слово, и уж никак не был намерен был держать услышанное в тайне…
5. Жаба Ивановна. Тихий час
– Административный восторг? Не знаю, что такое.
– То есть… Vous savez, chez nous… En un mot, поставьте какую-нибудь самую последнюю ничтожность у продажи каких-нибудь дрянных билетов на железную дорогу, и эта ничтожность тотчас же сочтет себя вправе смотреть на вас Юпитером, когда вы пойдете взять билет, pour vous montrer son pouvoir. «Дай-ка, дескать, я покажу над тобою мою власть…» И это в них до административного восторга доходит…
Ф. М. Достоевский. «Бесы», 1872