Блеск и нищета сумасшедших
Шрифт:
Вы спросите: а как, собственно, с зарплатой врача можно так подняться? А я не отвечу; просто тихонечко прошмыгну вместе с вами через замочную скважину в его кабинет, и мы вместе послушаем, о чём там говорится.
Мы увидим достаточно тучного плешивого доктора в потрёпанном пиджаке. Он сидит на кресле перед компьютером и внимательно слушает пришедшую к нему тощую женщину лет сорока:
– Добрый день, Иг-горь Николаевич, – слегка заикаясь, говорит она и протягивает ему непрозрачный пакет с бутылкой элитного алкоголя. – Меня зовут Елена Аркадьевна. Мне вас очень порекомендовали
– Слушаю, Елена Аркадьевна, внимательно слушаю, – Мышкин отрывает спину от кресла и кладёт руки на стол. В глазах у него загорается огонёк – дело пахнет деньгами.
– Как бы вам так сказать… У меня есть брат… Знаете, даже неловко о таком говорить, просто…
– Не стесняйтесь, Елена Аркадьевна. Мы же с вами взрослые люди.
– В общем, мой брат Миша в последнее время очень плох стал. Но я не знаю, как вам это объяснить.
– У вас с ним недопонимание?
– Да. При этом очень серьёзное. Нам от нашей матери, царствие ей небесное, – женщина перекрестилась – досталась квартира. Я хочу её продать, а он – ни в какую. Он пьёт и ведёт разгульный образ жизни, так и не завёл семью… Мне кажется, он очень нездоров. Игорь Николаевич, мне так тяжело об этом говорить… – женщина уткнулась взглядом в пол.
– Ничего страшного, Елена Аркадьевна. Мы же с вами взрослые люди. Я всё понимаю. У вас возникли разногласия с братом, вы хотите продать квартиру, а он отказывается. Правильно?
– Да, Игорь Никола…
– Хорошо, тогда у меня к вам будет несколько вопросов, – перебил её Мышкин. – Первое. Сколько стоит квартира и какая часть её принадлежит Вам?
– Около полутора миллионов рублей. Нам с Мишей принадлежат по пятьдесят процентов.
– По семьсот пятьдесят тысяч рублей, я понял. Вопрос номер два: состоит ли ваш брат на учёте у психиатра и обращался ли когда-нибудь за психиатрической помощью?
– Дело в том, Игорь Николаевич, что нет…
– Плохо, очень плохо, – сказал Мышкин. – Есть ли у него хоть какие-то задокументированные предпосылки для госпитализации? Может, в детстве была травма или что-то в этом роде? Подумайте, Елена Аркадьевна, подумайте очень хорошо. Если вы хотите оставить Вашего брата здесь на, кхм-кхм, очень длительный срок, от этого зависит… Скажем так, цена услуг госпитализации. И с дееспособностью что-то решать надо будет. Вам достанутся те же пятьдесят процентов, а остальные пятьдесят уйдут на лечение вашего брата. Понимаете? Чтобы в дальнейшем с ним не было никаких недоразумений.
– Да, понимаю… – виновато ответила женщина. – И что же мне делать, Игорь Николаевич?
– Я позвоню человеку, который этим занимается, – соврал Мышкин (на самом деле этим занимается именно он). – И… Если нам дадут добро, то вы принесёте сюда ксерокопию паспорта вашего брата, его медицинский полис и документы на квартиру.
– Спасибо вам, Игорь Николаевич. Вы такой понимающий человек, – сказала женщина.
– Вам спасибо, Елена Аркадьевна.
– Я могу идти?
– Да.
– Господи прости… – женщина
– Не нервничайте вы так, Елена Аркадьевна. Господь простит Вас.
Но она вдруг разревелась:
– Господи, что же я делаю, что же я делаю… Простите меня, Игорь Николаевич, но я передумала, не хочу так с моим Мишей, он же мой брат…
– Конечно же он ваш брат, Елена Аркадьевна. И поэтому вы должны о нем позаботиться. Ведь ему так будет лучше, понимаете? Здесь за ним будут следить…
– Он ведь никогда не выйдет! Если бы наш отец видел, что я делаю, боже, папа, если ты видишь меня сейчас… – она снова перекрестилась и зарыдала ещё сильнее – Игорь Николаевич, я…
– Елена Аркадьевна, успокойтесь. Я вас прекрасно понимаю. Порой тяжело поступать с людьми так, как они этого заслуживают, особенно если это наши близкие…
– Но он не заслуживает такого! – женщина встала – Он мой брат! Не смейте меня подстрекать на такой грех! – и она опять заплакала.
– Елена Аркадьевна, ну что вы… Да, это тяжело. Но вы ведь приняли такое решение. Да, непросто. Да, это можно осудить, но время такое. Кому сейчас легко? Знаете, я вас совсем не осуждаю. Совсем. Если между нами… То у меня тоже был брат. – задумался Мышкин – двоюродный. И там была похожая ситуация с недвижимостью. И вот… – он изобразил стеснение – Если бы я не сделал того, что я сделал, то…
Он сделал паузу.
– То что, Игорь Николаевич?
– То у меня сейчас не было бы всего того, что у меня есть. Я не стал бы практикующим врачом. А сейчас у меня врачебная деятельность и доля в бизнесе… Но это между нами, Елена Аркадьевна. Я же вижу, что вам можно доверять. Это был мой шанс, и я этим воспользовался.
– А что случилось с вашим братом?
– Нууу, с ним всё хорошо. Получил направление в интернат и остался доволен. Там у него даже выход свободный. Он даже благодарен мне.
– А вы сможете сделать так, чтобы мой Миша тоже как-то… – женщина выбирала слова – Хорошо себя чувствовал? Сможете?
– Конечно, смогу, Елена Аркадьевна. Только вам надо принять решение в течение двух недель, потому что потом там важные люди в отпуск уходят и это будет куда дороже…
– А насколько? – насторожилась Елена Аркадьевна
– Ну-у, вместо пятидесяти процентов вам достанется в лучшем случае тридцать. Так что поспешите.
– Хорошо… – и она вдруг опять заплакала и перекрестилась – Господи-боже, что же я делаю!
– Не переживайте вы так, Елена Аркадьевна, всё в порядке, я вас прекрасно понимаю. Мы же взрослые люди.
Женщина ещё немного поплакала, поблагодарила Игоря Николаевича и удалилась. Проводив её до выхода, он ухмыльнулся. Естественно, эта история с братом была выдумкой. Конечно же, ни через какие две недели ничего не поменяется – вся эта схема была отточена до мелочей и интонаций. Ещё раз ухмыльнувшись, Игорь Николаевич открыл ежедневник, написал на последней странице карандашом «+750», закрыл его и положил в стол, а потом продолжил искать себе молодую любовницу в Тиндере.