Блеф
Шрифт:
– Прекрасный образчик искусства таксидермии, – изрек Даттон. – Надо доделать его быстрее, пока не пошел процесс разложения. Кожа лопнула в нескольких местах, а внутри обработанные кости, мышцы, внутренние органы – словом, все содержимое. Эта новая Дикая Карта может быть такой же безжалостной, как и прежний вариант.
– Да это же его настоящая кожа, – с отвращением произнес Том.
– А в Смитсоновском институте хранится пенис Джона Диллинджера, – невозмутимо произнес Даттон. – Сюда, пожалуйста.
На этот раз, когда они дошли до офиса Даттона, Том принял
Даттон показал ему деньги, аккуратно связанные в пачки и сложенные в довольно обшарпанный зеленый кейс.
– Купюры по десять, двадцать и пятьдесят долларов и несколько по сотне, – пояснил он. – Хотите пересчитать?
Том просто стоял, уставившись на хрустящие зеленые купюры, совсем позабыв про стакан со спиртным в руке.
– Нет, – сказал он вкрадчиво после долгих раздумий. – Если здесь не вся сумма, я знаю, где вас искать.
Даттон вежливо хмыкнул, затем зашел за письменный стол и извлек коричневый бумажный пакет с логотипом музея.
– Что это? – спросил Том.
– Как что? Голова. Я был уверен, что вам понадобится пакет, чтобы ее унести.
На самом деле Том совершенно забыл о голове Модульного Человека.
– Ах да, – сказал он, принимая пакет из рук Даттона. – Конечно. – Он заглянул внутрь. Оттуда на него смотрели глаза Модульного Человека. Он быстро закрыл пакет. – Пакет не помешает.
Был уже полдень, когда он вышел из музея с зеленым кейсом в правой руке и пакетом для покупок в левой. Он постоял немного, моргая от ослепительного солнечного света, а затем быстрым шагом направился вверх по улице по направлению к Боуэри, внимательно следя, нет ли там слежки. Улицы казались почти безлюдными, поэтому он рассчитывал, что обнаружить хвост будет нетрудно.
Пройдя уже третий квартал, Том был совершенно уверен, что его никто не преследует. Те немногие люди, которых он встречал на пути, были джокерами в хирургических масках или других более затейливых личинах, скрывающих лицо, и они старательно обходили друг друга. Тем не менее он продолжал свой путь просто из чувства предосторожности. Кейс с деньгами весил намного больше, чем он предполагал, а пакет с головой Модульного Человека, наоборот, был на удивление легким, и он дважды останавливался, чтобы поменять руки.
Дойдя до «Дома смеха», он поставил кейс и пакет на землю, внимательно осмотрелся по сторонам и снова не заметил никого подозрительного. Он стянул лягушачью маску и засунул ее в карман ветровки.
В «Доме смеха» было темно, а на двери висел замок и объявление: ЗАКРЫТО ДО ДАЛЬНЕЙШЕГО УВЕДОМЛЕНИЯ. Том знал, что заведение закрыли почти сразу после того, как Ксавье Десмонд угодил в больницу. Он читал об этом в газетах. Его это очень расстроило, и он даже почувствовал себя более постаревшим, чем было на самом деле.
С открытым лицом Том изрядно нервничал. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, в ожидании такси.
Движение на улице было не слишком сильным, и чем больше он ждал, тем большее беспокойство испытывал. Он сунул пятьдесят центов какому-то забулдыге, который, ковыляя, подошел к нему, просто
Наконец ему удалось поймать такси.
Со вздохом облегчения он забрался на заднее сиденье большого желтого автомобиля в клеточку и положил чемодан на колени.
– Мне надо на Журнальную площадь, – сказал он водителю. Там он может пересесть на другое такси и вернуться в Бэйонн.
– О нет-нет, – заявил таксист. Это был смуглый темноглазый тип. Том бросил взгляд на его водительское удостоверение. Точно, пакистанец. – Только не Джерси, – продолжал водитель. – Не могу ехать в Джерси.
Том извлек помятую стодолларовую купюру из кармана джинсов.
– Возьмите, – сказал он, – Сдачи не надо.
Таксист рассмотрел купюру и расплылся в широкой улыбке.
– Очень хорошо, – сказал он. – Хорошо. В Джерси, отлично, – он завел мотор такси.
Том почувствовал, что может вздохнуть свободно. Он опустил стекло и уселся поудобнее на сиденье, наслаждаясь ощущением ветра на лице и приятной тяжестью кейса на коленях.
Вдруг издали донесся пронзительный, высокий, настойчивый воющий звук.
– Ой, что это такое? – с удивлением произнес таксист.
– Похоже, сирена воздушной тревоги, – ответил Том. Он наклонился вперед, весьма встревоженный.
Раздался звук второй сирены, громкий и оглушительный, который явно к ним приближался. Автомобили начали поворачивать к обочине. Люди на улице останавливались и вглядывались в пустое ярко-синее небо. Том услышал, как вдалеке завыли другие сирены, звук которых сливался с первыми двумя.
– Черт побери, – сказал Том. Он хорошо помнил, что это означало раньше. Сирены воздушной тревоги включили в день гибели Джетбоя, когда на ничего не подозревающих жителей города обрушилась Дикая Карта. – Включите радио, – попросил он.
– Ой, простите, сэр, не работает, о нет.
– Твою мать, – выругался Том. – Ладно, черт с вами. Прибавьте скорости. Везите меня к туннелю Холланда, да побыстрее.
Водитель нажал на газ, и такси сорвалось с места, несмотря на красный свет.
Они ехали уже по Канал-стрит в четырех кварталах от туннеля Холланда, когда движение вдруг остановилось.
Такси притормозило прямо перед серебристо-серым «Ягуаром» с временным водительским удостоверением, прикрепленным к ветровому стеклу. Движение словно замерло. Таксист в отчаянии жал на гудок. По всей улице раздавались гудки других автомобилей, смешиваясь с завываниями сирен воздушной тревоги. За ними, с визгом затормозив, остановился обшарпанный, покрытый ржавчиной «Шевроле» и тоже принялся непрерывно гудеть, выражая нетерпение. Таксист высунул голову из окна и заорал на языке, который Том не понимал, но, тем не менее, смысл гневной тирады был предельно ясен. За фургончиком уже выстроилась длиннющая очередь из автомобилей.