Бледнее бледного
Шрифт:
Незнакомец, назвавшийся Иффой, стоял в пяти шагах, перекрыв своим широким телом выход к площади и направив на интессу внушительного вида арбалет.
Личностью он был достаточно колоритной. Невысокого роста, плотный и с пузиком, что выдавало в нем человека, привыкшего к жизни спокойной, обстоятельной и размеренной. Растительности на лице не было никакой, но зато там были щеки. Румяные и большие. Просто пышущие здоровьем и благополучием. Не щеки, а мечта любой мамочки.
Но все же не они были главной деталью на этом лице. Не они, а глазки.
Маленькие, хитрые, быстро бегающие по сторонам и все
– Эй, алеоуу… Ну-ка хорош там… – Говорок у него был чудной – гласные он тянул сверх всякой меры, так что получалось именно «алеоуу».
Осси сделала успокаивающий жест, попридержав Мея, и тот, ни мало не обескураженный провалившейся попыткой поучаствовать в переговорах, уселся рядом.
Иффа стоял – как стоял, только маленькие колючие глазки под светлыми мохнатыми бровями быстро прыгали с кота на девушку и обратно. Все, значит, у них было под контролем…
Румяную щекастую морду его венчали небольшие редкие кудряшки, произрастающие только на самой макушке, но зато в полном беспорядке и сообразно каким-то очень своим представлениям о красоте.
Одет пришелец был в зеленую куртку и – вы не поверите, – в ярко оранжевые порты!
На лямках!!!
У Осси аж дыхание перехватило, когда она такую красотищу разглядела. Хорошо еще в свете луны буйство и великолепие красок несколько скрадывалось и размывалось, но днем… Это даже представить себе было трудно…
И все же, глядя на эту нелепую фигуру, невесть как возникшую на площади потерянного Храма, смеяться не хотелось. Совсем не хотелось. И виной тому был арбалет, который держал в руках этот несуразный мужичок с хитрющими глазами. Да и не арбалет, это был, а скорее – полуторный балестард [29] в пол-мужичкового роста. Гасил он как-то, знаете, улыбки. Прямо в зародыше гасил.
Причем, держал Иффа эту громадину в руках легко и уверенно, даром, что ладошки у него были хоть и маленькие, но видно, что сильные и крепкие. Такие камень, как хлебушек накрошат, а потом в муку изотрут.
29
– разновидность арбалета, отличающаяся большими размерами, а соответственно, и убойной силой.
Пока Осси разглядывала этого красавца, вооруженного словно для небольшой войны, тот, в свою очередь, не таясь, и с нескрываемым любопытством изучал интессу. И, понятно, что от взора его пристального и внимательного такая необычная и приметная деталь, как клыки, укрыться никак не могла.
– Вот оно значит как… – протянул Иффа и перехватил арбалет поудобнее. – И давно ты это?.. – Двумя пальцами левой руки он изобразил клыки, а затем, чтобы придать этой конструкции максимальное сходство с оригиналом, потряс ими у рта.
– Шестой день, – ухмыльнулась Осси, потихонечку продвигая руку к жезлу на поясе. – А что? Тебя это смущает?
– Да, нет, вроде… – мужичок задумчиво почесал в затылке. – Не особо. Мне до этого дела как-то
Сдвоенное жало толстого как кол арбалетного болта качнулось и вновь вернулось на место, нацеленное, как и прежде прямехонько в грудь вампирши. Промахнуться с пяти шагов коротыш не смог бы, даже если б очень постарался, а двузубый стальной дрын, выпущенный с такого расстояния пришпилил бы леди Кай к стене раньше, чем та успела бы «мама» сказать.
Ко всему, от двузубого острия вверх тянулся тонюсенький дымочек. А поскольку железо, как известно, не горит, то и дыма от него никакого быть не должно. А коль так, – значит, было там помимо стального сердечника еще что-то…
Проверять же на собственной шкуре, во что там такое добрый человек Иффа арбалетный болт макнул, перед тем как его снарядить и в живот леди Кай нацелить, пока не особо тянуло… А ну, как были там не витамины, а что-нибудь вредоносное и для здоровья губительное. В общем, Осси послушно замерла и смущающие собеседника помыслы о жезле на время оставила.
– Во-во, и руку-то подальше… А то, не ровен день, сорвется болт-то… Знаешь, как оно бывает?
Осси кивнула – «знаю, мол, – у самой сколько раз арбалет сам палил, я и хотеть-то – не хотела…»
– Вот и ладненько, – ухмыльнулся, обнажив неровные желтые зубы, мужичок. – Хорошо, что ты понятливая…
В разговоре наступила пауза.
Она повисла в воздухе, никем и ничем не нарушаемая, постепенно обретая силу предвечного положения вещей и превращаясь в хин-хлиф [30] .
30
– патовая позиция при игре в серклеш, когда все мыслимые ходы сторонами уже сделаны, ни к чему хорошему не привели, и изменение позиции уже невозможно.
Первым из этой неловкой ситуации выбрался Иффа. Причем, сделал это способом для леди Кай несколько неожиданным.
– Продай мне, – он качнул арбалетом в сторону Мея.
– Что? – Не поняла Осси.
– Продай, говорю… Этого…
Осси оглянулась на Мея, посмотрела, будто видела в первый раз, а затем повернулась и изумленно уставилась на владельца умопомрачительных оранжевых портов.
– Зачем?
– Как зачем? – удивился Иффа. – А что я, по-твоему, тут делаю?
Это был вопрос вопросов. На пятак золотом был вопрос. А ответ на него тянул, надо полагать, на десяток таких кругляшков – не меньше. Вот только ответа этого Осси не нашла, а посему тупо, как эхо повторила:
– А что ты тут делаешь?
Теперь обомлел Иффа. Даже арбалет опустил.
– Ты что, серьезно?
– Серьезно что? – Разговор все больше походил на беседу двух тихопомешанных в приюте для дураков…
– Серьезно меня не узнаешь? И не знаешь кто я?
Осси помотала головой, судорожно примеряя оранжевые порты на всех своих знакомых, начиная от соседского шалопая Заха и заканчивая – помилуй Странник великодушный – его величеством Норвиком II Бросс. И никому, они, что примечательно не шли. А вот на Иффе, душу его грешную, смотрелись они совершенно естественно, органично, и в другом наряде его представить было, пожалуй, что уже невозможно.