Бледнее бледного
Шрифт:
К этому моменту все места, где могла храниться карта, – а Осси почему-то была абсолютно уверена, что это – именно карта – были уже проверены. Нетронутыми оставались только многочисленные полки с книгами, но что-то неуловимое и сильно похожее на внутренний голос подсказывало, что книги, это – последнее место, где надо смотреть. Должно было быть еще что-то. Что-то иное, и, скорее всего, лежащее, как это обычно бывает, на самой поверхности. Причем, на самом видном ее месте.
Хода тоже ничего путного подсказать не могла, и все ее советы и подсказки на этот раз плодов не
Несколько раз засовывал в подвал свой нос скучающий в одиночестве Мей, но поскольку внимания на него не обращали, он, немного покрутившись под ногами, разочаровано уходил.
При этом он, что характерно, ничуть не заботился о сохранности своей пепельно-призрачной шкуры и шагал напрямик, прямо по светящимся линиям леи. И ничего ему за это не было. Только, шерсть его призрачная чуть светилась при этом на концах все тем же бело-голубым светом. И все.
С самим узором при этом происходили метаморфозы значительно более интересные. Он будто клубился. Как дым, как туман, заворачиваясь, вслед неспешно удаляющемуся Мею, но вскоре это прекращалось, и все опять становилось таким, как и было.
– Ну, вот, – в очередной раз, насладившись этим феерическим зрелищем, Осси повернулась к Ходе. – Ты все волновалась, что он еще умеет, кроме как бульники жрать. Вот тебе ответ – он умеет ходить по чужим узорам.
«Замечательно… – рассеяно и как-то без энтузиазма отозвалась Хода, мечущаяся взад-вперед перед висящим на стене портретом. – А ты не это случайно ищешь?»
Портрет в небольшой нише Осси видела и раньше, еще, когда только в подвал спустилась, но особого внимания на него тогда не обратила. Ничего примечательного в нем не было, да и девушка на нем была изображена – просто никакая. Это, чтобы не сказать – страшненькая – круглое, слегка одутловатое лицо, усеянное множеством родинок, невзрачные тусклые глаза, глуповатая улыбка и не очень ухоженные, свисающие сосульками волосы. Конечно, для Лерда она что-то значила, и, наверное, – немало, раз он сюда ее повесил. Но это были, так сказать – его проблемы и причуды, а до них леди Кай дела не было.
Как выяснилось, зря.
Осси встала из-за стола, потянулась, чтобы размять косточки и подошла к портрету. Для этого, правда, ей пришлось сделать небольшой крюк, чтобы обойти пылающий узор на полу, потому что повторять подвиг Мея и идти напрямик, она как-то пока не решалась.
И вот она стояла, смотрела на висящий перед ней портрет и ровным счетом ничего необычного в нем не видела.
– И что тебя в нем привлекло? – Осторожно поинтересовалась интесса.
«А что ты видишь?» – Хода не была бы Ходой, если бы вдруг просто и безо всякого выпендрежа взяла и ответила на вопрос. Ей обязательно, ну просто непременно, нужно было поумничать.
– Ну, девушку вижу, – хмуро ответила Осси, готовясь к долгому и нудному перекидыванию словами.
«А еще?»
– Еще небо вижу. С облаками. Горы. Замок слева на горе. Его, правда, плохо вижу – он такой… мутный, и не очень четкий… Ну и что? Ты мне лучше скажи, чего я не вижу.
«Еще что видишь?» – Хода ее замечание проигнорировала.
Осси вздохнула.
– Лес на горе, и справа внизу… Да много тут всего – колье, платье, гребень в волосах… Все что ли описывать?
«Нет, все не надо, – неожиданно сдалась Хода. – Хватит. А теперь закрой глаза и отойди вправо на пару шагов».
Леди Кай покосилась на парящую возле плеча серебристую звездочку, но та висела себе спокойно и светила совершенно невозмутимо, если, конечно, такие понятия вообще применимы к летающим огонькам.
Пришлось подчиниться.
Леди Кай закрыла глаза и сделала два небольших шага вправо.
– Ну?
«Можешь открывать», – в интонации Ходы сквозило плохо скрываемое предвкушение триумфа.
Осси открыла глаза, и все приготовленные слова и ехидные замечания куда-то в один миг пропали. Прямо с кончика языка испарились.
Портрет висел на том же месте и был почти тем же самым.
Но вот это «почти» меняло многое…
Девушка не изменилась вовсе. Ни капли. И ничуть не похорошела. А вот фон, иначе говоря – пейзаж, – стал другим. Совсем немного, совсем чуть-чуть – ровно настолько, чтобы от брошенного вскользь случайного взгляда у непосвященного не поползли бы вверх брови и не зашевелились на голове волосы. Композиция картины сохранилась, а вот детали…
Горы остались на месте. Лес тоже. И никуда не делся замок. Только он теперь был немного другим – и башни выше, и флаги – не тех цветов. И горы стали чуть круче и неприступней, а лес – светлей и прозрачней. И вдалеке появилось озеро…
– Красиво, – только и смогла сказать Осси, когда прошло первое потрясение. – Действительно красиво… А как же он это сделал, интересно? Здорово…
Показалось или, действительно, барышня на портрете ей подмигнула? Осси пристально вглядывалась в лицо девицы, но время шло, а оно оставалось неподвижным. Все-таки показалось, наверное…
– Здорово! – Повторила она.
«Рада, что тебе понравилось», – буркнула Хода.
– Ладно, не дуйся. Ты – молодец. Действительно, молодец. Я бы нипочем не нашла, – во имя дружбы и всеобщего спокойствия можно было и душой немного покривить.
«Правда?» – Хода воспряла просто мигом. Даже засветилась ярче.
– Правда, правда, – успокоила ее Осси. – Точно бы не заметила… Ну, давай смотреть, что там, – и протянула руки к картине.
А там была карта.
Там, действительно, была спрятана карта. Как предполагали, и как заказывали.
Хотели? Получите!
Карта была мелкая и немного необычная. Леди Кай потребовалось даже некоторое время, чтобы привыкнуть к неожиданной проекции и начать узнавать отдельные места, изображенные на ней.
Особой подробностью карта не отличалась, да оно и понятно – слишком мало было тут места, и слишком много надо было сюда втиснуть, – но самые важные ориентиры на ней были, а по ним уже можно было «довообразить» и все остальное. Таким образом, вопрос точности и погрешности оставался на совести воображающего. Но и это было подарком! Да еще каким…