Благословение
Шрифт:
В октябре к ним в дом начала приходить медсестра, которая занималась с Пилар психологической подготовкой к родам. Глядя на жену, Брэд с тревогой думал о том, как она будет рожать. У нее уже было тридцать четыре недели, и доктор Паркер надеялся, что самое позднее в тридцать шесть у нее начнутся роды.
Глава 18
Октябрь оказался не очень спокойным месяцем для Энди с Дианой. Она была на шестом месяце, и Джейн с Эдвардом должны были вот-вот подписать заключительное соглашение об удочерении Хилари Дугласами. Эрик незадолго до этого разговаривал с ними и заверил Диану, что
Собирались до того момента, пока однажды в среду утром не позвонил Эрик и не попросил к телефону Энди. Энди долго молча слушал, что ему говорил собеседник, и по тому, что он ни разу не взглянул на нее, Диана поняла, что случилось что-то ужасное. Она прижала к себе весело лопочущую пятимесячную малышку, и девочка, уловив ее напряжение, заплакала, как будто тоже почувствовав что-то не ладное. И когда Энди повесил трубку, Диана была в этом абсолютно уверена, хотя он еще ничего ей не сказал.
— Что случилось? Они что, не подписали документы, да? Когда Энди поднял голову и посмотрел на нее, у него в глазах застыла боль.
— Нет. Они хотят все обдумать еще несколько дней. И скорей всего им захочется прийти и повидать ребенка.
Ему очень не хотелось говорить ей это и расстраивать ее, особенно сейчас, но Диане следовало знать все и быть готовой к любому повороту событий. Джейн накануне подписания окончательного отказа от ребенка засомневалась. Она уже не была так уверена, что ей необходимо закончить колледж и что она поступила правильно, отдав дочь приемным родителям; это были вполне разумные доводы, но только не для Дианы с Энди.
— Эдвард готов все подписать хоть сейчас, но Джейн хочет подумать несколько дней. И она заявила Эрику, что прежде должна увидеть девочку.
— Она не имеет права, — воскликнула Диана, в волнении вскакивая на ноги, — они отдали ее… и теперь не могут ее забрать! — Она не выдержала и горько заплакала.
— Малыш, — попытался успокоить ее Энди так ласково, как только мог, — пойми, они имеют на это право, пока не подписали окончательное соглашение.
— Ты не можешь позволить им так поступить с нами. — Она плакала, держа на руках малышку, и он осторожно забрал у нее Хилари и прижал к себе.
— Пожалуйста, успокойся. — Он не хотел, чтобы из-за одного ребенка она потеряла другого. — Наберись терпения и подожди. Надо посмотреть, что будет дальше.
— Как ты можешь так говорить? — закричала Диана.
Она любила Хилари как свою дочь и прекрасно понимала, что, как ни хорош будет их собственный малыш, она никогда не полюбит его больше, чем ее. Потому что она была ее первым ребенком, первым существом, которому Диана отдала всю свою материнскую любовь.
— Я не хочу, чтобы Джейн ее увидела.
Энди не стал объяснять жене, что так поступать неразумно, боясь еще больше разволновать ее.
Вскоре снова позвонил Эрик и сказал, что Джейн с Эдвардом собираются приехать. Он объяснил, что Джейн казалась очень расстроенной, когда говорила с ним по телефону, и посоветовал Энди с Дианой сохранять спокойствие и дать ей возможность увидеть ребенка.
— Я все понимаю, — сказал Энди своему другу, — но я очень волнуюсь за Диану. Она просто в панике из-за всего этого. — Он уже говорил Эрику, что жена беременна. Это-то как раз и беспокоило Джейн. Она боялась, что если Диана родит своего ребенка, то они не будут должным образом заботиться о ее малышке.
— О господи! —
— Потому что жизнь — это не сплошной праздник, — ответил Эрик, и Энди вздохнул. Этот разговор окончательно лишил Диану покоя.
Эдвард и Джейн приехали в Лос-Анджелес на два дня. Они остановились в дешевом мотеле, расположенном на окраине города, и сразу же пришли в дом к Диане с Энди. Джейн сразу же выразила желание взять дочку на руки. Диана была просто в отчаянии. Она боялась, что Джейн схватит девочку и скроется, но, конечно, та не сделала этого. Джейн только сидела и плакала, а Эдвард молча сидел рядом, даже не пытаясь утешить ее. Их отношения, несомненно, стали более натянутыми, чем в те дни, когда Дугласы познакомились с ними, и Джейн выглядела какой-то жалкой и несчастной. И только на следующий день Диана узнала почему. Джейн призналась ей, что недавно сделала аборт. Она не хотела еще раз проходить через роды, но это событие заставило поменять ее отношение к удочерению малышки. Она вдруг задумалась над тем, правильно ли она поступила пять с половиной месяцев назад, когда отдала девочку. И она призналась, что в том, что она еще раз забеременела, не было ничего удивительного: она просто хотела иметь ребенка, но в последний момент испугалась вновь переживать родовые муки.
— И ты решила отобрать моего! — наконец, не выдержав.
взорвалась Диана. — Но пойми, что она теперь наша. Мы ухаживали за ней, когда она болела, мы вставали к ее колыбельке по пять раз за ночь, мы приняли ее, и она теперь наша, и мы любим ее.
— Но я же носила ее девять месяцев, — упрямо сказала Джейн, в то время как двое мужчин наблюдали за ними, чувствуя себя глупо и беспомощно.
— Да, я это знаю, — произнесла Диана, изо всех сил стараясь взять себя в руки, — и я всегда буду тебе благодарна за нее. Но ты просто не можешь отнимать ее у нас. Ты же не можешь сначала сказать: «Вот возьмите и любите ее до конца жизни», а потом: «Нет, ну-ка, извините, я передумала, потому что сделала аборт». А ты подумала, что станет с ней? Во что теперь превратится ее жизнь? Что вы сможете ей предложить? Что изменилось за эти пять месяцев? Почему ты решила, что ей будет лучше с вами, а не с нами?
— Может быть, потому, что я все-таки ее мать, — мягко проговорила Джейн. Она чувствовала себя виноватой перед ними, но ей действительно было необходимо понять, хочет ли она вернуть себе дочь. — Я не хочу потом жалеть об этом всю свою жизнь, — честно призналась Джейн.
Но Диана не собиралась сдаваться так легко:
— Ты будешь жалеть, Джейн. Всегда будешь. Отдать ребенка — это очень серьезный шаг для женщины. Но пять месяцев назад тебе казалось, что это для тебя единственный правильный выход.
— Мы оба так считали, — спокойно вставил Эдвард. — Я и не изменил свою точку зрения. Но у Джейн появились сомнения на этот счет.
Он советовал ей сразу же сделать аборт, но она испугалась, за что потом мучилась еще столько времени. Эдвард считал, что идея возвращения дочери — женская блажь, минутный каприз Джейн, которому нельзя потакать. Появление у них этой малышки, к которой он не испытывал отеческих чувств, сильно бы осложнило их жизнь.
— Я еще ничего не решила, — проговорила Джейн, когда они уходили от них после второго визита, а Диане хотелось кричать и умолять Джейн, чтобы она больше не приходила и не терзала их. Она просто не сможет этого вынести.