Благословение

Стил Даниэла

Произнеся эти слова, она опять не сдержала слез. Муж уставился на нее в немом изумлении. Вот так сюрприз! Он не верил собственным ушам.

— Я всегда была уверена в том, что не хочу и никогда не захочу иметь детей. А сейчас я в сомнениях. Я поймала себя на мысли, что думаю об этом. А вдруг она права, и я действительно когда-нибудь пожалею? Что, если в старости для меня это обернется большим горем? Что, если… — она заставила себя сказать это, — что, если с тобой что-то случится?.. Ау меня даже ребенка от тебя не останется?

Слезы текли у нее из глаз, а он, все еще не в силах ничего сказать, только

кивал головой. Брэд был просто ошарашен. Он был готов ко всему, кроме этого. От кого, от кого, но от Пилар он никогда и не надеялся услышать о детях.

— Ты что, серьезно? Ты расстроилась именно из-за этого? — Он все никак не мог поверить.

— Мне так теперь кажется. И это так ужасно! А вдруг я пойму, что ребенок мне просто необходим? Что же мне тогда делать?

— Вызывать пожарную команду и успокаивать меня! Нет, ты это правда серьезно? Ты сейчас думаешь о том, чтобы родить ребенка? — Это после стольких-то лет. Он сам как-то не думал о совместных с Пилар детях, а его первая жена этот вопрос решила самостоятельно, поставив его перед свершившимся фактом.

— Значит, ты тоже считаешь, что я слишком стара для этого? — Вид у нее был удрученный, и он, не выдержав, рассмеялся.

— Да нет, ты-то не старая… Это я старый. Слушай, мне уже шестьдесят два, и я через несколько недель стану дедом. Вот уж кто будет выглядеть действительно глупо. — Его забавляла эта мысль.

— Нет, Брэд, совсем нет! Большинство мужчин в наше время имеют вторую семью. И многие из них гораздо старше тебя.

— О, я становлюсь старше с каждой минутой, — пошутил он. Потом, взглянув на нее, заметил, что Пилар вовсе не шутит и для нее это вполне серьезно. — Пилар, ты долго над этим думала?

— Не знаю, не уверена, — честно сказала она, — я думаю, впервые эта мысль промелькнула в моей голове, когда мы только поженились, но я тогда не обратила на нее внимания… Но потом… эта пара, ну, которая не могла отвоевать ребенка… Я все думала о них… Какие они странные, и почему они так фанатично преданы этому ребенку, хотя даже не видели его никогда… Но, черт возьми, в глубине души я их понимала! Не знаю, может, с возрастом я становлюсь сентиментальной. Но когда Нэнси сообщила, что ждет ребенка, я была просто поражена. Я всегда считала ее маленькой девочкой, и вдруг… Ты заметил, как она довольна? Как будто познала смысл жизни. И вот я подумала, а что, если я-то как раз ничего не поняла? Может, все-таки недостаточно быть прекрасным адвокатом, хорошим человеком, любящей же ной и доброй мачехой? Может, все-таки надо в этой жизни стать еще и матерью?

— Дорогая моя… — Брэд глубоко вздохнул. Она была сильно взволнована, и он понимал ее состояние. Пилар была кое в чем права. Но ведь они действительно не в том возрасте, когда можно думать о детях. — Как бы я хотел, чтобы ты подумала об этом раньше.

Она посмотрела ему прямо в глаза и спросила очень серьезно, постаравшись вложить в свой вопрос всю душу:

— Хорошо, но, если я приду к выводу, что не смогу жить без своего ребенка, ты захочешь иметь его? — Ей стоило невероятных усилий задать этот вопрос, но она должна была знать. Должна была знать, на ее ли он стороне и есть ли у нее выбор. Если он скажет «нет», ей придется смириться. Она любила его больше всех на свете, и все-таки сейчас она думала

об одном, пока еще не существующем человеке — их общем ребенке.

— Я не знаю, — сказал он, — я просто никогда об этом не думал. Мне нужно время. — Пилар улыбнулась, благодарная за то, что он не сказал «нет». Это серьезный шаг, и, конечно, его необходимо хорошенько обдумать. Они должны осознать всю ответственность, взвесить все «за» и «против», чтобы быть готовыми к переменам, которые их ожидают. Но Пилар была почти уверена, что ребенок стоит того.

— Тебе придется думать быстрее, — усмехнулась она, а он, обнимая ее, вдруг загрустил.

— Почему это?

— Я становлюсь старше с каждой минутой.

Ах ты… злодейка! — Брэд отыскал ее губы и прильнул к ним долгим и нежным поцелуем. Они целовались, сидя на балконе в лучах заходящего солнца, и их объятия становились все жарче. — Я так и знал, что произойдет что-нибудь невероятное, если мы поженимся, — бормотал он, а она тихонько смеялась в ответ, — если бы я знал это тринадцать лет назад, я бы еще тогда заставил тебя выйти за меня замуж… и сейчас у нас была бы уже дюжина детей…

— Подожди. — Пилар слегка отстранилась и задумчиво посмотрела на него. — Давай посчитаем… Если мы начнем прямо сейчас… так, мне сорок три… Слушай, а мы еще успеем нарожать человек шесть-семь…

— Нисколько в этом не сомневаюсь… Но дай мне дожить хотя бы до первого.. .Эй, подожди-ка! Я же еще не дал согласия, мне же надо подумать!..

Она старалась казаться спокойной, когда встала и взяла его за руку.

— Ты знаешь, Брэд, у меня есть идея… Пока ты будешь думать… тебе же надо чем-то заняться… Ну-ка пойдем… — Он рассмеялся, когда понял, что она ведет его в спальню. Он был для нее легкой добычей, как, впрочем, и она для него. У нее на сердце стало гораздо спокойней, когда он поцеловал ее и устремился в спальню.

Глава 5

Пока врач снимал перчатки, Диана одевалась за ширмой. Раз в год она ходила к гинекологу на профилактический осмотр.

— По-моему, у вас все отлично. — Он лучезарно улыбнулся. Врач был совсем молодой. Шурин порекомендовал его Диане два года назад, так как считал неудобным самому осматривать свояченицу, а Артур Джонс, по мнению Джека, был прекрасным специалистом.

— Но, может, у вас есть жалобы? Вас что-то беспокоит? Непонятные боли? Несвоевременные кровотечения? — Он всегда так спрашивал в конце осмотра, и Диана отрицательно покачала головой. Вид у нее был удрученный. Неделю назад у нее закончилась менструация, и это означало, что на этот раз она опять не была беременна.

— Меня беспокоит только то, что мы с мужем уже одиннадцать месяцев стараемся зачать ребенка, и все впустую.

Может быть, вы слитком стараетесь? — Он в точности повторил слова ее сестер. Да и вообще все, кто знал об этом, постоянно повторяли глупости типа: «Постарайся не думать об этом», «Вы слишком усердствуете», «Сумей забыться и расслабиться», «Не беспокойся», — но они не понимали всей полноты той печали, того отчаяния, которое она испытывала каждый раз, обнаруживая, что опять ничего не достигла. Ей было двадцать восемь, она была замужем почти год, мужа она обожала, своей работой наслаждалась, и единственное, что она теперь хотела, — это ребенок.