Битва
Шрифт:
— Немедленно срежь это дерьмо! — велел Сияющий нынче утром после очередного стремительного приземления Менискуса. — Хочешь вернуться в утробу матери? Там и окажешься, если я грохну тебя. Тогда получишь возможность реинкарнироваться в теле тритона.
Шел второй раунд ежедневного поединка/безоговорочной капитуляции; СЕ только что закончил приделывать тормоза к рулю велосипеда, а Наоми объяснялась по телефону («Нет, Мэдди, крысолов не приходил. Нет. Нет, я ничего не отменяла. Вообще-то я решила, что вы сами передумали. Они сказали, что отмена заказа пришла с вашего счета. Да нет, я не шучу, клянусь вам…»). Сияющий
Менискус, съежившийся комочком на полу, заметил:
— Тритоны откладывают яйца. Они не могут принять позу зародыша.
Сияющий застыл от неожиданности. Ему внушали неизбывное отвращение ногти Менискуса, которые к этому времени своей синюшностью напоминали ногти мертвяка и стали к тому же сильно загибаться, достигнув небывалой длины за последние два дня. Менискус обнаружил, что ему все труднее выполнять такие простые действия, как еда и одевание, но он опасался, что если перестанет заставлять ногти расти, то утратит свою новую внутреннюю способность. Он также направил усилия и на волосы, так что теперь они свободно струились по его плечам — черная шевелюра, испещренная лазурными полосами.
Сияющий снова проорал Наоми:
— Эй, сука, это последнее предупреждение — если он только сунется ко мне этими своими граблями, я за себя не отвечаю!
Но Наоми была поглощена разговором с доктором Бальдино. Они слышали ее по переговорному устройству с лабораторией.
— Откуда мне знать, что там вытворяет Бонус? Она ваш ребенок, не мой. Да, в игре пока сбоев нет, не думаю, что мыши и впрямь прогрызли провода.
Сияющий легонько стукнул Менискуса по почкам и сказал:
— Что за размазня! Ну же, поднимайся и дерись, придурок.
И как, скажите на милость, ему это сделать? Он же ферма по выращиванию вирусов, а не какой-нибудь там тигр. Менискус хотел раствориться, исчезнуть. Его ногти с лязганьем сошлись, когда он попытался укрыть лицо от пронзительных глаз Сияющего.
— Что мне действительно интересно, так это почему у тебя ногти на ногах не вымахали такими же длиннющими, как на руках? Ты, ублюдочный уродец, отвечай!
— Эй вы там! — позвала Наоми через плексигласовую перегородку.
Голос ее разнесся эхом по аквариуму. Она кокетливо размахивала банками с лимонадом. СЕ шагнул назад, чтобы Менискус мог встать. На нем красовалась гавайская рубаха, придававшая ему сходство с жителем Полинезии, обрезанные серые тренировочные штаны и красные парусиновые баскетбольные кеды марки «Кедс», четырнадцатого размера. Он заметил восхищение на лице Наоми.
— Ты вовремя, крошка, — сказал Сияющий. — Покажи-ка мне свои хорошенькие грудки.
— Нет, — сердито отрезала она. Оглянулась, чтобы убедиться, что никто в их сторону не смотрит. Затем ушла в свою комнату и что-то сделала с камерой, которая просматривала аквариум. Красный огонек погас. Наоми вернулась, задрав футболку.
— О да, Наоми, девочка, мне нравится то, что я вижу. — СЕ вытащил наружу свой конец.
Менискус попытался было нырнуть в МУЗУ и укрыться на время в Молле, но установленные доктором Бальдино настройки ограничили доступ к подсознанию. Не удалось подавить переполнявшие его эмоции с помощью игры. Менискус прикрыл глаза и притворился, что его здесь нет. То, что сейчас происходит, не укладывалось ни в какие рамки.
— Когда же ты надумаешь
Странный скрип заставил Менискуса открыть глаза. Поначалу он подумал, что объявилась та самая мятежная мышь, но так скрипела кожа Наоми. Она прижалась к плексигласовой перегородке, возбужденно терлась об нее и ударялась сосками, учащенно дыша. Сияющий подначивал ее одобряющими восклицаниями. У Менискуса тотчас же началась болезненная эрекция, а по спине побежали электрические разряды, потому что вирусы враз оживились. Он чувствовал присутствие Лазурных монстров, поселившихся внутри его тела. Они ели и испражнялись с бешеной скоростью. Они размножались.
Менискус хотел попытаться утихомирить их, но не мог попасть в Молл. Он не знал, как там разворачиваются события. Менискус решил, что его зубы сейчас выпадут. Внутренности словно взбесились. Он снова плотно закрыл глаза, но оказался бессилен укрыться от дразнящего голоса Наоми.
— А теперь ответь-ка мне. Почему это твои феромоны полностью совпадают с набором «Потри и понюхай» Арни Хеншоу?
Хриплый голос Сияющего звучит так, словно мысли его сейчас очень далеко.
— Как тебе удалось заполучить «Потри и понюхай» Хеншоу?
— Он был в рекламном наборе, который куратор Гулд послала доктору Бальдино. По-моему, Мэдди нацелилась на сперму борова.
— А ты залезла в ее почту?
— Тебя это нисколько не касается. Давай же, отвечай на вопрос. Почему у тебя такие же феромоны, как у него?
Менискус открыл глаза. Наоми стояла напротив Сияющего, их разделяла только перегородка.
— Если я тебе скажу, ты меня выпустишь?
— Размечтался! — Наоми ухмыльнулась и попятилась, снова натянув футболку.
Сияющий угрюмо упрятал свое хозяйство. Внезапно он крутанулся и пнул по велосипедной педали, которая валялась на полу. Удар получился необыкновенно сильным, потому что педаль отскочила от плексигласа, отколов от него кусок, пронеслась по полу, как хоккейная шайба, и скрылась под унитазом. Осколок стекла приземлился прямо на планеты. Менискус отшатнулся, а по коже побежали мурашки.
Наоми скорчила гримасу и назвала Сияющего животным.
— Слушай, так ты его родственник или как?
— Мы что, похожи на родственников?
— Пахнете вы одинаково.
— Проваливай. Хеншоу — кусок дерьма, но ты давай не теряйся, голосуй за него. Надеюсь, его боров отымеет тебя до полной отключки. Эй, Пискля! Ползи сюда. Немедленно.
Приказ был обращен к Менискусу, который беспрекословно подчинился, стараясь не смотреть на них. Сияющий ткнул пальцем в унитаз, и Менискус встал на карачки, нашел велосипедную педаль и принес ее СЕ, как собака хозяину. Пока он ее нес, ему вспомнился тот волк, который все еще рыскал, не пойманный, среди стадионов и фирменных складов-магазинов Медоулэндз.
Казалось, Наоми несказанно возмутила грубость Сияющего, но она отплатила ему той же монетой:
— Да я лучше трахнусь с боровом, чем с тобой.
— Ох, простите великодушно, что развеиваю ваши грезы, дамочка, но я всего лишь пошутил. Да тебе ни в жисть не заполучить себе член, жалкая тварь! Даже член борова. Да таких, как ты, можно только искусственно оплодотворять. Черт побери, девочка, все остальные методы были бы откровенной жестокостью по отношению к животным.
Непобежденная, по крайней мере не подав вида, что ее задели оскорбления, Наоми развернулась, наклонилась и пустила оглушительного «голубка».