Битва
Шрифт:
«Мародер» не имел гуманоидной внешности большинства боевых машин. Вместо этого 50 тонн брони и оружия были сформированы в крабовидное туловище, установленное на паре нестандартных ног, выгнутых назад и вниз, в результате чего в осанке боевого робота появилось что-то коварное и угрожающее.
Машина была старой, заплатанной, со следами частых починок и замен. Поверхность, выкрашенная в черный и серый цвета, местами была покрыта бурой ржавчиной и старыми боевыми шрамами. Пара рук свешивалась с туловища и располагалась как раз перед коленными суставами; в каждой руке были вмонтированы тяжелая протонная пушка
«Феникс-Сокол» был на 30 тонн легче и обычно гораздо маневреннее, но в любой потасовке «Мародер» сильно превосходил его, к тому же «Феникс» сейчас был сильно покалечен…
– Отец! Ты видишь его знаки отличия?
– Да, вижу. – Изображение выцепило блеск свежей краски на усеянной шрамами поверхности левой «ноги» вражеского боевого робота – стилизованный глаз животного, выкрашенный алым и черным, со зрачком-щелочкой и зловещей бровью.
Это была эмблема Хендрика – короля Оберона, военного повелителя бандитов, с которым предстояло подписать Треллванский пакт. За первым вражеским боевым роботом появилась сумрачная фигура второго боевого робота, менее крупного, а за ним и третьего. Грейсон не был уверен, но подумал, что одной из этих фигур был «Стингер», а другой – «Страус» – двадцатитонные боевые роботы, более пригодные для разведывательных целей и разборок с пехотой, чем для драк с тяжелыми машинами.
Но даже легкие машины могли сообща наброситься на одинокого «Феникс-Сокола», особенно когда «Феникс» едва мог стоять или стрелять. Замигала автопушка «Мародера», и серия взрывов прошлась по истерзанному корпусу «Феникса».
– Предали! – вымолвил Ривера и хлопнул ладонью по консоли. – Эти грязные, подлые…
– Я думаю… теперь ясно, кто… за всем этим стоит, – сказал Карлайл. – Но почему… они напали… сейчас?
«Феникс» открыл огонь из единственного лазера, затем стремительно развернулся, увертываясь от опасности. От шаттла через ночное небо взметнулись трассирующие арки – РБД, ищущие свою единственную мишень. Изображение задрожало и побелело, когда по крайней мере одна боеголовка попала в цель.
Половина монитора мерцала сейчас красным цветом. Внутренняя цепь «Феникса» была повреждена струей расплавленной стали. Карлайл с трудом удерживал машину в вертикальном положении. Мученический визг сервомоторов заложил уши.
– ОПЕРАТИВНОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ! НАГРЕВ КРИТИЧЕСКИЙ, ПРЕДЛАГАЮ НЕМЕДЛЕННОЕ ВЫКЛЮЧЕНИЕ. – Предупреждение пульсировало багровым светом в верхней части экрана; раздавался скрипучий звук бортового клаксона.
Сигнальные огни изменились. Карлайл, подав аварийную команду, поднимал левую руку боевого робота, чтобы навести лазер на «Мародера».
– Шеф! – заорал в микрофон Ривера. – Стреляй! Прицельная сетка сосредоточилась на неясной фигуре «Мародера», и светящиеся точки плыли к «яблочку», где им полагалось слиться.
– У тебя не хватит мощности! – пронзительно завопил Ривера. Грейсон почувствовал, как тошнотворное жжение подступило к горлу.
События следующих нескольких мгновений сменили друг друга в молниеносной последовательности, но Грейсону показалось, что они длились целую вечность. «Мародер»
– Попал! – закричал кто-то за соседней консолью. Раздались жидкие аплодисменты, которые захлебнулись, когда изображение монитора сдвинулось вверх, еще вверх и все увидели «Мародера», целого и невредимого, который смутно нависал над «Фениксом», беспомощно лежавшим на спине. Затем одна массивная рука обрушилась на него, подобно стальной лавине. Монитор мигнул, и экран покрылся чернотой, прежде чем кто-либо сумел разобрать что-то в хаотичной мешанине образов.
Хриплый звук вырвался из горла Грейсона, когда он, цепляясь ладонями за раму монитора, вскочил на ноги.
– Нет! – завопил он. – Нет!
Голос Риверы, бесстрастный до тошноты, прозвучал в гробовом молчании, внезапно воцарившемся в помещении:
– «Феникс», «Феникс», это контрольный центр. Ответь, если можешь. Прием.
Ответа не было, и тишина показалась бездонной. Глаза Грейсона жгло огнем, и он догадался, что лицо его стало мокрым от слез.
Отец был мертв.
– «Феникс», «Феникс»! – Голос Риверы надломился. – Шеф, ты в порядке?
– Ривера, это Хианг! – Слова были приглушены грохотом разрывов продолжающейся битвы.
– Капитан погиб, – продолжал он, – ничего нельзя сделать. Эти легкие боевые роботы наступают на нас. Мы отходим назад.
Молчание в помещении длилось несколько долгих секунд. Затем Ривера склонился над микрофоном.
– 0'кей! Ползи в Замок. Нам здесь приходится несладко.
– Мы попытаемся, но они между нами и Замком.
– Проклятие! – пробормотал Ривера. – Проклятие! 0'кей, отступай к шаттлу. Попытайтесь образовать периметр. Я предупрежу «Шершней».
На плечо Грейсона опустилась чья-то рука. Он шевельнулся, чтобы скинуть ее, и посмотрел вверх, когда она опустилась снова.
Но лицу Гриффита струился пот, униформа была помята. Из ужасной раны на руке, сжимающей автомат, сочилась кровь.
– Нам нужно уходить. Грей. Быстро.
– Он… мертв. – Грейсон оцепенел от потрясения, внутри образовалась сосущая, противная пустота.
– Я знаю. Пошли.
Ривера спросил:
– Где лейтенант? Ка… Капитан сказал, что он остается главным.
Гриффит мотнул своей бычьей головой.
– Внизу. Мы пока держимся, но их слишком много. – Гриффит обернулся и, возвысив голос, об ратился ко всем присутствующим: – Эй, вы, слутайте! Мы намерены двинуться по коридору А к Транспортной Бухте. Лейтенант Хаупман там для нас удерживает периметр. Мы сможем забраться в транспорт и двинуть оттуда к шаттлу.
– А как быть с семьями? – Одинокий голос затронул вопрос, который светился в глазах многих специалистов и солдат, присутствовавших в помещении. Куда бы их ни закинула судьба, Коммандос Карлайла везли с собой маленькую армию поддержки и специалистов, включая жен, мужей и детей многих членов подразделения. Большинство из них являлись также членами вспомогательной роты и служили медиками, поварами в обслуживающем , персонале, санитарами или учителями детей.
– Они уже в пути, – сказал Гриффит. – Не беспокойтесь. Мы никого не оставим. Коммандос умеют заботиться о своих людях.