Битва за Латор
Шрифт:
По пути в гостиницу я несколько раз менял направление движения. Заходил в переулки, и проверял, не следят ли за мной, но моих "шпионских" навыков было явно недостаточно, чтобы выявить слежку, а уж тем более, незаметно от неё уйти. В итоге, у меня разболелась спина от таскания неудобной и тяжелой коробки, поэтому плюнув на всё, последний отрезок пути я прошел по прямой, даже не оглядываясь.
***
Я застал Виолетту стоящей на кровати на четвереньках. Она не могла присесть или прилечь из-за отбитого мной зада и глухо постанывала в подушку, бросая на меня жалобные взгляды. Возникло щимящее чувство вины. Всё таки, Виолетта моя старшая сестра.
– Считаешь, что я наказала тебя не справедливо?
– Нет, сестра.
– Как собираешься заглаживать вину?
– Я верну все украденные деньги.
– Похвально. И как ты собираешься это сделать?
– Когда мы приедем в столицу я наймусь в служанки к богатым аристократам и возмещу украденное из своего ежемесячного жалования.
– Ну, довольно неплохой план, а кем ты собираешься работать?
– Горничной. Это, вроде, не очень сложно. Нужно лишь уметь прибираться в комнате, складывать и расстилать постель, менять постельное белье и приносить в личные покои господ чистую одежду, воду и еду. А если в меня влюбится наследник хозяина дома, и я стану его наложницей, то смогу вернуть долг еще быстрей.
– Вот как?
Наверняка сестрица больше надеялась на второй вариант. По самым скромным прикидкам в сумке Розалинды находилось около двенадцати тысяч медных монет, а это тысяча двести серебра. Виолетта умудрилась вытащить примерно треть – где-то триста-четыреста серебряных монет. При ежемесячном жаловании в двадцать серебра она будет отрабатывать свою кражу почти два года. Мечтательно улыбнувшись, сестра вдруг решила похвастаться.
– Теперь, когда у меня есть платья из дорогой и качественной ткани, меня примут служить даже в самые лучшие аристократические семьи. Я буду выглядеть достойно на фоне других кандидаток в горничные.
– Ты о чем? Работницы ходят по дому не в своей одежде, а в рабочей униформе. Это тебе никак не поможет. А еще ты забыла, что ничего по дому делать не умеешь? Тебя выгонят через неделю не заплатив ни монеты. Хотя этому все равно не бывать. Ты же знаешь, что я не пущу тебя прислуживать всяким напыщенным индюкам. Будешь отрабатывать, прислуживая мне.
– Сестра, – виновато улыбнувшись, прошептала Виолетта, - у меня попа и ноги сильно болят, ты меня не полечишь?
– Нет.
– Ну, сестра! Я уже все поняла. Я исправлюсь и больше не буду брать то, что мне не принадлежит, обещаю!
– Ладно, но я не шучу. Еще раз узнаю, что ты что-то украла, сломаю тебе обе руки и ноги, и не буду лечить, пока до тебя не дойдет. Будешь месяц переломанной лежать, а раздробленные кости болят гораздо сильнее, чем простые ушибы.
– Я больше не буду, правда.
Я подошел к сестре и слегка задрал платье, чтобы глянуть насколько сильно я разошелся в порке с утра. Да уж, сестра не симулировала вопли. Ягодицы, ноги и даже внутренняя сторона бедер была густо покрыта багровыми кровоподтеками. Я определенно перестарался. Тело сестры было очень хрупким и нежным,
– Спасибо, Риз, ты самая лучшая сестра на свете, - схватив меня за руку и напустив на глаза слезы, проблеяла Виолетта.
– Неправда, - возразил я и присел рядом, - проголодалась?
– Нет, - покачав головой, ответила сестрица, что удивило меня не меньше, чем её следующее признание.
– Леди Тамика очень вкусно накормила меня, перед тем как уйти с леди Арьей на задание.
– Получив по жопе, ты отправилась к ним?
– Угу.
– Почему? Ты же должна была отнести деньги в швейную мастерскую.
– Нет. Леди Тамика одолжила мне недостающую часть суммы и вернуть долг я должна была ей.
– Понятно. Погоди, Тамика сама сказала, что идет на задание или ты так решила, потому, что она не взяла тебя с собой?
– Леди Тамика ничего от меня не скрывает. Сегодня в полдень она должна встретиться на базаре серединного города с другими агентами Тайной канцелярии, а меня она не взяла с собой потому, что это может быть опасно.
– Ничего себе! Тебе не кажется странным, что Тамика общается с тобой слишком доверительно?
– Ну, мы же близкие подруги!
– С чего это вдруг? Тем более, она говорит то, что должна скрывать по долгу службы. Почему для тебя она делает исключение?
– Не знаю, - беспечно пожав плечами, сказала Виолетта, - госпожа Тамика действительно стала очень добра ко мне с того момента, как оказалась в темнице Кинвала. Сестра, а это правда, что ты бросила её и леди Арью на растерзание крысам и они отгрызли им пальцы, и даже выгрызли куски мяса из тела? Честно говоря, я не поверила, что ты на такое способна, Риз. Ты всегда была очень доброй. Почему ты поступила с леди Тамикой и леди Арьей так жестоко?
– Это произошло случайно!
– поспешил оправдаться я, - неужели ты думаешь, что я стала бы устраивать кому-то подобные пытки? Я просто оставила их в темнице, а когда пришла проведать, неизвестно откуда набежавшие в подземелье крысы обглодали все оголенные участки тела.
– Это ужасно!
– прижавшись ко мне, воскликнула сестра.
– Это действительно было ужасно. Жуткое зрелище. У меня до сих пор ком к горлу подкатывает, когда я вспоминаю их лишенные носа лица.
– Остановись, сестра, я сейчас сама вырву!
– Ладно, ладно. Послушай, Виолетта. Всё наоборот. Я спасла этим двум жизнь, полностью вернула им здоровье и красоту. Тамика думает иначе?
– Она говорила, что не держит на тебя зла и хочет узнать тебя получше. Она много расспрашивала про наше детство, о том, откуда у тебя знание эльфийского языка. Обычно мы только о тебе и говорим. Тамика и Арья пообещали принести мне гостинцы после задания и пригласить нас на ужин, если у них все пройдет хорошо.
«Да уж», - подумал я. Сестра даже не замечает, что Тамика пытается через неё выведать мои слабые стороны. Расспрашивает о детстве, и других, не касающихся её моментов моей прошлой жизни. Благо, что ничего полезного она у Виолетты выведать не сможет. Я и сам не знаю, кем была Ризольда в детстве. А вот про общение с эльфом Виолетта зря рассказала. Придется ей строго запретить рассказывать обо мне посторонним. Я вроде уже объяснял ей, но сестра не до конца поняла, почему это очень важно. Воспользовавшись моментом, я еще раз объяснил Виолетте, что ей нельзя ничего рассказывать обо мне.