Битва в космосе
Шрифт:
«И что же ты намерен предпринять, мистер Левитт? » — спросил себя Ирв. В отличие от двух предыдущих, последний вопрос не повлек за собой немедленного и ясного ответа. Вступать в открытую конфронтацию с Эллиотом — дело или бесполезное, или самоубийственное, в зависимости от того, насколько раздраженно отнесется командир к попытке Ирва выяснить отношения напрямик.
Поговорить с Сарой… «Ну да, сам-то ты перед нею просто херувим, чистый, как облачко», — с издевкой укорил себя антрополог.
Он взглянул на Пэт, потом на Луизу. Насколько ему было известно, Луиза еще
А два ли? Ирв решил, что да. Во всяком случае, со дня Большой Битвы Сара оказывала ему куда больше внимания в интимном плане, чем прежде. Может, у них теперь схожее пресловутое «чувство вины»? Ирв надеялся, что это так; частично ради сохранения их с Сарой брака, частично потому, что не желал терзаться муками совести в одиночку.
Психологи любят порассуждать насчет такого рода синдрома надежды, обусловленной именно этими причинами. Похоже, имеет место случай, где пасынки старикана Фрейда и в самом деле правы.
Ирв позволил себе тихонько рассмеяться. Правда, смешно — типичный сюжет французского фильма с абсурдным нагромождением любовных треугольников. Только вот в тех фильмах все тайное рано или поздно оборачивается явным, и тогда уже становится не до шуток. Все дело, как правило, гибнет из-за таких вот случайных «открытий», как сегодняшнее. А на «Афине» такой маленький, тесный мирок… Если что, кино получится интересное.
Ирв и сам не заметил, что высказал последнее предположение вслух.
— Что? — спросила Пэт.
— Да нет, ничего. Я просто подумал, интересный будет полет обратно на Землю.
— Вот, — сказала Сара, свалив к ногам Реатура кучу металлических зажимов. — Я, другие человеки, показывать тебе, как пользоваться ими для спасения для твоих самок. Жаль, что у меня их так мало. Будешь пользоваться ими часто, я надеяться.
Сару бил легкий озноб, но не из-за того, что осенняя минервитянская погода уже начинала напоминать антарктическую зиму. Полдюжины хирургических зажимов — вот и все, что она смогла выделить хозяину из своих медицинских запасов. Если представить себе операцию по удалению аппендицита в условиях невесомости на обратном пути… М-да. Но Сару прямо-таки в дрожь бросало от мысли, что станется с минервитянскими самками и как эти жалкие шесть зажимов смогут помочь им. Надо бы оставить их здесь шесть тысяч, а то и шесть миллионов.
— Обязательно воспользуюсь ими, Сара, — пообещал Реатур. — Разве мы не беседовали с тобой о печальной участи самок?
— Да, Реатур, беседовали, — кивнула Сара.
— Я вот о чем думаю. Нашим самкам такая судьба была уготована изначально. Теперь у меня есть шанс избавиться от этого рока, и я не имею права не воспользоваться им. Конечно, хорошо бы нам иметь побольше твоих ЗАЖИМОВ, но все равно, они дадут начало изменению нашего мира, как весенние наводнения изменяют Ущелье Эрвис. Изменяют медленно, но неуклонно.
Сара снова кивнула,
— Ты мудр, отец клана.
Она относилась к смерти даже одной самки как к трагической гибели. Для хозяина владения такие смерти являлись неизбежностью, хотя и печальной. С другой стороны, Сара отдавала себе отчет в том, что такое серьезное изменение образа жизни минервитян, как выживание разродившихся самок, может повлечь за собой непредсказуемые социальные последствия, особенно если изменение произойдет достаточно быстро. «Здесь необходимо остерегаться крайностей, — подумала она. — Реатур, дальновидный и умный правитель, вполне способен лавировать между ними». Свой дар задавать вопросы по существу Ламра наверняка унаследовала от него
— А можно использовать твои зажимы для сохранения жизни, скажем, самок элоков, дабы наши стада не уменьшались? — спросил Реатур.
Сара задумчиво почесала подбородок.
— Вероятно, можно. Но только тогда, когда у вас есть свободные зажимы. Я имею в виду, что прежде всего следует заботиться о ваших собственных самках. Ведь они не животные. Они — разумные существа.
— Логично, — согласился Реатур. — Кстати, надо отметить: дело идет лучше, нежели я предполагал. Если мои самцы и не воспринимают Ламру как ровню себе, то, по крайней мере, относятся к ней терпимо. А по мере того как все больше и больше самок будет выживать после почкования, самцы постепенно привыкнут к такому порядку вещей, как к должному.
— Надеюсь, — сказала Сара, хотя ее и не оставляли сомнения. Все же Ламра — существо уникальное. Она — ПЕРВАЯ. Поэтому многие Реатуровы самцы, скорее всего, относятся к ней с суеверным благоговением. Отношение к спасенным самкам изменится, когда сам факт их спасения станет привычным. Сара заметила, что у минервитянских самцов есть кое-какие общие черты с земными мужчинами. И черты, как правило, сомнительного достоинства. Одна из них — и те, и другие легко забывают.
— Насколько я понимаю, вы, человеки, скоро нас оставите, — вторгся в ее размышления Реатур.
— Да, пока вокруг нашего… летающего дома не намело слишком много снега.
И тут хозяин владения удивил Сару по-настоящему.
— А почему бы вам не подождать до следующей весны, когда снег снова начнет таять? Я был бы рад, если бы вы остались с нами на зиму.
Сара поклонилась.
— Спасибо, отец клана, но ничего не получится. Во-первых, недостаточно нашей пищи Во-вторых, мы должны улететь в определенное время перед эта зима, — она не стала объяснять Реатуру принципы орбитальной механики.
— Конечно, вы делаете, что должны делать, — вздохнул он и вдруг уважительно расширился. — Но я буду скучать по тебе.
— Я тоже буду скучать по тебе, — сказала Сара, отвесив еще один поклон. — И по Ламре. Все наши человеки скучать по вас.
— Может быть, вы когда-нибудь вернетесь? — спросил Реатур с надеждой.
— Я хотеть снова увидеть тебя, Ламру, твоего старшего из старших, но… — Сара умолкла, погрустнев. — Понимаешь, именно мы — я, Ирв и остальные — не вернемся. Если сюда придут человеки, то другие.