Битва в космосе
Шрифт:
— Пошли! — Ламра решительно направилась к выходу. Затем побежала, и лоскуты кожи, оставшиеся от почек, захлопали по ее ногам. Разрывы заживали медленно, срастались неровно; прежнюю гладкость линий тела Ламре было вернуть не суждено, сколько бы ей ни предстояло прожить.
Реатур последовал за ней.
— Открой, — приказал он стражнику, стоявшему по ту сторону двери. Ламра услышала, как гулко звякнули запоры. Но прежде чем дверь открылась, хозяин владения сказал: — Ты пока еще можешь изменить свое решение.
— Никогда, — возразила самка, но первый же взгляд, брошенный
Странность внешнего мира уже проникла внутрь, заставив Ламру посинеть от страха перед неизведанным. Она выпустила воздух через дыхательные поры и упрямо повторила:
— Пошли.
— Позволь мне выйти первым. — Ламра шагнула в сторону, пропуская Реатура. Охранник хотел было сразу закрыть за хозяином владения дверь, но тот сказал: — Погоди, Орт.
— Прошу прощения, отец клана. Разве кто-то из человеков вошел сюда до начала моей стражи? — Орт высунул глазной стебель из-за двери и, увидев только Ламру, сам себе ответил: — Нет.
— Нет, — согласился Реатур. Он помолчал, словно раздумывая, правильно ли поступает, а затем продолжил: — Это — Ламра, самка, которую человеки спасли после почкования. Как ты видишь, она не скоро еще будет готова для вынашивания почек, если вообще когда-либо будет. Так вот, я намерен вывести ее из палат самок во внешний мир. Относись к ней так, как если бы она была самцом того же возраста.
— Отец клана! — Орт выглядел настолько шокированным, что Ламра подумала: «Все, сейчас дверь захлопнется, и я останусь здесь». Но страж выпустил самку, ошеломленно переводя глазные стебли с нее на Реатура и наоборот.
Ламра расширилась перед ним так низко, как только смогла, даже ниже, чем обычно перед Реатуром.
— Привет, Орт. — До сих пор она говорила только с человечьими самцами, но не с самцами омало.
— Орт… — подал голос Реатур.
— Привет, — выдавил самец и вновь обратил к нему глазные стебли. — Самка будет жить подобно самцу? Извини, отец клана, но даже последний погонщик масси, имеющий всего пару самок, не позволил бы им гулять на свободе. Как так можно? Они ведь не умеют жить самостоятельно, того и гляди… — Орт вдруг осознал, что Ламра слушает его, и беспомощно закончил: —… попадут в какую-нибудь неприятность.
— Это ты о том, что обычно они умирают прежде, чем научатся, как не попадать в неприятности, потому что почкуются? — спросил Реатур. — Ламра почковалась и не умерла. Теперь она может научиться. У нее есть много времени.
Орт стоял молча.
— Привет, — тихо повторила Ламра.
Орт не ответил.
«Он меня не любит, и никто во внешнем мире меня не полюбит», — сказала она себе и шагнула обратно в зал. По крайней мере, когда живешь вместе с другими самками и становится плохо, просто напоминаешь себе, что они глупы. А взрослые самцы не
Но Реатур сказал:
— Иди за мной, — и пошел по коридору. Ламре все же пришлось следовать за ним: как-никак, он оставался ее единственным связующим звеном со всем тем, к чему она привыкла.
— Что ЭТО? — воскликнула Ламра чуть позже, заглянув в маленькую боковую комнату. Она ожидала увидеть во внешнем мире много нового, но такого… — Животное? Чудовище?
Реатур колыхнул глазными стеблями.
— Много лет — больше, чем ты живешь — меня мучил тот же самый вопрос. Я нашел Странную Вещь среди холмов неподалеку отсюда. Как оказалось, ее изготовили человеки. Это одно из их приспособлений. Просто более причудливое, чем многие другие.
— Значит, человеки бывали здесь и раньше? Вот бы никогда не подумала.
Реатур внимательно посмотрел на Ламру.
— Я бы тоже никогда не подумал, но в другом смысле. Они никогда не появлялись здесь вплоть до нынешней весны. Впрочем, насчет человеков ничего нельзя утверждать наверняка.
— Точно, — согласилась Ламра. — Кто мог утверждать, что им удастся спасти меня? Однако я почковалась и осталась в живых.
Проходившие мимо самцы пялились на человечье приспособление. И на Ламру тоже. Однако никто из них не заговаривал с ней и ничего не спрашивал у Реатура. Ламра решила, что они пытаются сделать вид, будто ее и нет вовсе, и крепко сжала в руке драгоценного бегунка, напомнившего ей, что она все же существует.
И тут какой-то самец обратился к ней:
— Так-так-так, кто это у нас здесь? Ты, должно быть, Ламра,
Он разговаривал с НЕЮ. Ламра расширилась и пролепетала:
— Д-да, я Л-ламра. А ты кто?
— Я — Тернат, Реатуров старший из старших. Ты в порядке, Ламра? Наверняка считаешь эту штуковину такой же странной, какой считали ее мы?
Он понимал ее! Понимал точно так же, как Реатур или человеки. Значит, такое ВОЗМОЖНО!
— Мне… сейчас получше. Большое спасибо тебе, Тернат.
— Хорошо, — Тернат повернул глазной стебель к Реатуру. — Почему ты решил вывести ее в мир, отец клана?
— Самки обижают ее, — ответил хозяин владения. — Опасаюсь, что некоторые самцы попытаются сделать то же самое, но у них достанет разума повиноваться мне, когда я прикажу им прекратить. К тому же они более или менее зрелые и не станут причинять ей боль только потому, что она отличается от них. А если кто-то и причинит, то я преподам ему такой урок, что другие восемнадцать раз подумают, прежде чем решиться на подобное. Ламра снова расширилась.
— Благодарю тебя, отец клана, за заботу обо мне.
— Позаботиться сама о себе ты пока не в состоянии. Но я думаю, что ты быстро научишься. Есть самцы, которые доживают до старости и отвисшей кожи, но ничему научиться не в состоянии, — глазные стебли Реатура дернулись. — Я покажу тебе одного такого, достигшего преклонного возраста, но так и не поумневшего, прямо сейчас. — Он двинулся по коридору, затем остановился и призывно махнул рукой Тернату: — Пошли с нами, старший. Тебе должно понравиться.