Битва с богами
Шрифт:
Мобильный не отвечал.
Что у нас еще? Его городской телефон.
Я взглянул на часы. Семь вечера. Все должны быть дома.
Набрал домашний телефон. И услышал женский голос — приятный, но вроде как изможденный.
— Диму можно?
— Дима уехал.
— Давно?
— Три дня назад.
— Надолго?
— А вам какое дело? Я ничего не хочу о нем знать.
— Он же ваш сын? — ляпнул я наугад.
— Сын? Он чудовище! Чудовище!!!
Глава 7. Миссионер
Краснокирпичный, с острыми башенками и стрельчатыми
Конечно, я не ожидал увидеть, заходя на порог храма, кровавые следы недавней бойни. Но в воздухе искрилось электрическое напряжение и отчаяние недавно свершившейся здесь несправедливости, ощущался терпкий запах беды.
Здесь шел убийца, отстреливая, как в тире, прихожан. Интересно, о чем он думал? Скорее всего, ни о чем. Человек, творящий такое, как компьютер, обрабатывающий программу. Шаг, выстрел, кровь, новые очки в игре. Наверное, и умирать ему было не страшно.
Мне нужен был настоятель этого храма Марк Загурский. Для чего? Меня не интересовали подробности прошедшей здесь бойни — я имел полный пакет материалов, включая фотографии с осмотра места происшествия, протоколы и аудио-записи допросов очевидцев. Я не великий криминалист и вряд ли увижу то, что укрылось от взора видных специалистов своего дела. Так что в принципе мне здесь делать нечего.
Если бы не одно обстоятельство.
Куратор сдержал обещание и усадил часть аналитиков мониторить ключевые слова «ложь… воцарение Правды» и еще некоторые из арсенала «правдолюбов».
Среди собранного ими информационного мусора я наткнулся на выложенную настоятелем этого храма в Интернет проповедь о нравственном выборе между Богом и нечистым. Там эти ключевые слова были. Не то чтобы они полностью кореллировали с меморандумом и призывами «правдолюбов», можно было бы не обращать на проповедь внимания — таких тысячи. Вот только так совпало, что через месяц после этой проповеди храм Санта Марии подвергся кровавому нападению.
Случайность или нет — проповедь падре и последовавшая расправа? Сколько угодно можно строить версий, начиная от того, что Загурский сам Ангел Заката и налет организовал с целью отвести от себя подозрения, и кончая тем, что «правдолюбам» не понравилось нарушение их монополии на борьбу с Ложью.
Куратора эта тема не вдохновила — он посоветовал мне не маяться дурью. Людей он на проработку давать не собирался. Он и так выделил ресурсы на версию Димы Гремлина, который якобы видел Ангела Заката. Теперь шеф привычно стонал, что у него исчерпаны сотрудники и ресурсы.
Я тоже не особенно верил, что это перспективное направление расследования. Но решил для очистки совести взглянуть на святого отца и место бойни. Может, что-то и екнет в груди.
Я поднялся по ступеням, истертым тысячами ног прихожан, и ступил в храм.
Сейчас был промежуток между службами. Убранство храма было достаточно скудным,
Я огляделся в полутьме. Увидел мальчонку лет пятнадцати, чистого видом и душой, в белой одежде, собирающего огарки свечей, и спросил, где падре.
— Он назначал вам? — деловито осведомился мальчонка.
Как в офисе. График встреч. Оказание услуг. Бизнес-планы. Католики традиционно расчетливы и зарегламентированы. Запад, однако.
— Я из полиции, — сказал я.
Лицо мальчишки поскучнело, и он удалился в служебное помещение.
Не было его минут пятнадцать — уж не подался ли в бега при виде полицейского?
Наконец он вернулся и объявил торжественно:
— Святой отец ждет вас.
За массивной металлической дверью располагался маленький коридорчик, через который мы прошли в просторное помещение.
Настоящий офис — принтер, факс, мебель из кожи и стали. Полстены занимала картина маслом с видом на Ватикан. На полке стояли деревянные фигурки католических святых.
Марк Загурский выглядел вполне ожидаемо. Типичный католический священник — высокий, поджарый, коротко стриженный, с породистым удлиненным лицом и внимательными глазами. Одет в черную сутану с белым подворотничком. В общем, смотрелся стильно и убедительно. Улыбнулся стандартной улыбкой на сто баксов. Поднялся из-за стола и протянул мне руку.
Я пожал жесткую сильную ладонь, продемонстрировал удостоверение и представился:
— Главное управление по противодействию экстремизму, майор Никитин.
— Слушаю внимательно. К сожалению, в — последние дни я не обделен обществом ваших коллег.
— Ничего не поделаешь. И вы, и мы заинтересованы в том, чтобы найти и покарать преступников.
— Все в руках божьих, — потупился Загурский. — Только ему дано карать.
— Нашими руками, — усмехнулся я.
— Вопрос воли божьей, свободы воли человека и предопределения весьма сложен и с давних времен является одним из основных предметов религиозных диспутов, — казенно улыбнулся в ответ падре и жестом указал мне на свободное кресло.
Кажется, начинался религиозный диспут, что не входило в мои планы.
— Боюсь, что не силен в теологии. — Я устроился в неудобном офисном кресле. — Нам больше душегубы с маньяками милее…
— Спрашивайте. В меру своей компетентности я отвечу.
Я задал несколько стандартных вопросов о произошедшей трагедии. Ничего нового не надеялся узнать. Меня больше интересовала реакция моего собеседника.
Он производил впечатление человека сильного, уверенного в своей правоте.
Насколько я знал, Русская Православная церковь не слишком рада тому, что именно он является настоятелем храма. Слишком большую он активность развил, перетягивая на себя паству. Светился в СМИ, устраивал массовые акции. Выходец с Западной Белоруссии, он закончил католическое учебное заведение в Италии. Несколько лет служил в Ватикане, четыре года назад назначен настоятелем храма в Москве. Поговаривают, является негласным представителем Ватикана в России.