Битва президентов
Шрифт:
– Кто он?
– Отставной прапорщик пограничных войск, Аркадий Барвин, – отрапортовал Воротников.
– И опять человек из твоего ведомства, – упрекнул Астафьев. – Где искать твоего прапорщика?
– Уже ищем. За пять минут до того, как я позвонил вам, мне доложили, что Барвин может прятаться в деревне Выселки, у своей зазнобы. Туда направлена группа захвата.
– Отлично. Берите Барвина, и на Лубянку. Генерала Луконина арестовать и туда же. – Говоря, Астафьев похлопывал по столу ладонью в такт своим словам, как делал всегда, когда находил
– Так точно, господин президент, – четко, по-военному откликнулся Воротников. – Разрешите приступать?
– Попробуй только не приступить, – пошутил Астафьев.
Это был добрый знак. Окрыленный, Воротников положил телефонную трубку и снял другую. Он еще не знал, что президентский приказ не будет выполнен, а ситуация вскоре накалится еще сильнее. Он был деловит и собран, не подозревая, что звонить куда-либо уже поздно.
4
Утреннее совещание в кабинете у генерала Луконина затянулось до полудня. Делая вид, что внимательно слушает доклады, он смотрел в стол перед собой, изредка кивал или каким-то иным образом выражал свое отношение к сказанному. На самом же деле слова и целые фразы подчиненных пролетали мимо генеральских ушей, не достигая его сознания.
Мысли Луконина вращались вокруг одной-единственной темы, не дававшей ему покоя. Куда подевался Разин? Почему не выходит на связь? Что приключилось с ним в солнечной Грузии?
Сколько ни успокаивал себя Луконин, тревога на душе только усиливалась, отравляя существование. В конце концов, не дослушав жалкий лепет начальника информационного отдела о состоянии компьютерной базы данных на конец первого квартала, Луконин оборвал его, сослался на неотложные дела и выпроводил сотрудников из кабинета.
Несмотря на открытое окно, ему было душно. А еще ему нестерпимо хотелось выпить водки и закурить, чего он не делал уже несколько лет. «Нервы стали ни к черту», – невесело подумал Луконин.
Когда он, выдвигая один ящик письменного стола за другим, искал сигареты, зазвонил служебный мобильный телефон. Звонил тот самый Степанцев, который на пару с Белобровом бездарно провалил операцию по уничтожению «съемочной группы». Перед отъездом в командировку полковник Разин оставил майора Степанцева исполняющим свои обязанности и поручил ему поиски беглого прапорщика. Тот исправно докладывал Луконину о результатах, и всякий раз они были неутешительными. Вот и сейчас он снова звонил, чтобы рассказать, как трудно искать иголку в стоге сена.
«Будь сейчас советская власть, – раздраженно подумал Луконин, – я бы объяснил тебе, как ищут иголки. Одну прячут, остальные втыкают под ногти для того, чтобы человек не расслаблялся, а действовал».
– Да, – бросил он в трубку. –
– Кажется, мы его обнаружили, – прозвучал ответ.
Это меняло дело.
– Кажется или обнаружили? – сварливо осведомился Луконин.
Степанцев доложил, что он с напарником наведался в дачный поселок, где время от времени работал сторожем отставной прапорщик Барвин. Удалось выяснить, что Барвин искал жительницу соседней деревни, Дарью. Степанцев и Белобров находились в нескольких минутах езды оттуда.
– Судя по всему, – сказал Степанцев, – Барвин по-прежнему находится у своей любовницы. Я приказал оперативным работникам деревню окружить, единственную дорогу перекрыть, ждать дальнейших указаний. В доме, где, как я предполагаю, обосновался Барвин, слышна музыка.
Это упоминание музыки подействовало на Луконина как раздражающий фактор на гуся.
– Музыка слыш-шна, говориш-шь? – прошипел он. – Какая?
– Не могу знать, товарищ генерал.
– А раз не можешь знать, – рявкнул Луконин, – то и не болтай попусту! Музыка там у них, видите ли, играет…
– Прошу простить, товарищ генерал, – заторопился Степанцев. – Больше не повторится.
Это он верно подметил: не повторится. Участь бестолковых подчиненных полковника Разина была предрешена. Как только они ликвидируют Барвина, то настанет и их черед. Вспомнив об этом, Луконин решил не нервничать по пустякам.
– Что собираетесь предпринять? – спросил он.
– Я считаю, что откладывать задержание Барвина нет смысла, – заговорил Степанцев после недолгого колебания.
– Правильно считаешь, – одобрил Луконин. – Действуйте стремительно и слаженно, так, чтобы у Барвина ни одного шанса не осталось… Я имею в виду шансы уйти живым. Задержание мне на хрен не нужно. Мне нужна попытка к бегству и пара метких выстрелов вдогонку.
– А если Барвин не побежит? – пожелал знать Степанцев. – Если он руки поднимет и сдастся? Как я ему при всех в спину стрелять стану?
– Ты тупой или прикидываешься?
– Я…
– Головка от буя! – оборвал подчиненного генерал Луконин. – Или попытка к бегству, или сопротивление при аресте. Куда стрелять, выбирайте сами. По обстоятельствам.
– Есть, товарищ генерал, – произнес Степанцев.
– Есть на морде шерсть, – ответил солдафонской прибауткой генерал. – Если Барвин уйдет, то искать будут не его, а тебя с Белобоком.
– Белобровом, товарищ генерал.
– Без разницы. Туда, где вы окажетесь, фамилии роли не играют. – Не улыбнувшись своей шутке, Луконин спросил: – Как думаешь, майор, сколько времени вам понадобится?
– От часа до двух, – прикинул Степанцев.
– Все в оцеплении знают, как действовать при появлении преступника?
– Проинструктированы.
– Не будет таких, которые откажутся открывать огонь на поражение?
– Барвин для них не только опасный преступник, но также сексуальный маньяк, педофил и растлитель малолетних, – похвастался Степанцев. – Брать живым его никто не рвется. Считайте, он уже труп.