Битва начинается

Эбботт Тони

— У меня уже в мозгах макароны! Ну ладно, пошли поедим, — согласился я.

Мы вошли в здание школы и направились в сторону буфета, куда уже потянулись толпы учеников.

— Мифология это или нет, — зашептала Сидни, придвигаясь ближе, чтобы никто не услышал, — но мы должны рассказать кому-нибудь о Дане. Позвонить в полицию, например.

— Она же просила Оуэна молчать, — насупился Джон.

— Сид, даже если мы и пойдем в полицию, что мы им скажем? Дана провалилась в пол, а нас чуть не укокошил огнедышащий волк? Да нас упрячут в психушку!

В

буфете все места были заняты, а гул стоял, как на аэродроме. Каждый стремился перекричать другого. Очереди не было, поэтому Джон, взяв три подноса, швырнул их на стойку, где выдавали еду.

— Макароны по-особому, пожалуйста. Три порции.

Мисс Хильда, толстая и круглая, как шарик, буфетчица широко улыбнулась.

— По-особому, по-особому и по-особому, — крякнула она, указывая пальцем на каждого из нас.

Но прежде чем вожделенный обед оказался у нас на подносах, произошло нечто странное. Мисс Лилиан вышла из-за стойки раздачи и закрыла за Сидни дверцу, отделявшую место, где мы всегда брали еду от обеденного зала. Третья буфетчица, мисс Мардж, крохотная женщина с пеной совершенно белых волос, убранных под сетку, задвинула дверь-гармошку, отрезая шумную кафетерию от зловеще тихой кухни.

— Э-э-э… А что происходит? — начала было Сид.

Свет в кухне замерцал, а затем и вовсе погас. На секунду нас окутала кромешная тьма, хоть глаз выколи, а затем на стенах неизвестно откуда один за другим появились факелы, на которых заплясало синее пламя. Мы с друзьями как по команде сделали шаг назад, а буфетчицы выстроились напротив. В руках Хильда держала большую кухонную лопатку, Лилиан — половник на длинной ручке, а Мардж — пару щипцов.

— Что за… — прошептал, ни к кому конкретно не обращаясь, Джон.

Буфетчицы одновременно сделали шаг вперед и, не сводя с нас безумных взглядов, прокричали: «Хойо-тохо!» — и начали превращаться.

Глава пятая

Вот и пообедали!

Сначала буфетчицы стали неуклонно расти вверх — два метра, два с половиной метра — вот уже их головы почти касаются потолочных балок. Затем их белоснежные фартуки куда-то исчезли, превратившись в сверкающие доспехи, а кухонные принадлежности сменили длинные острые копья — с изогнутыми смертоносными лезвиями и сделанными из перьев знаменами. Головы буфетчиц венчали массивные серые шлемы со следами боевых ударов. Каждый шлем украшала и служила дополнительной защитой пара стальных крыльев, по размеру напоминающих крылья орла.

Ни я, ни Сид, ни Джон не могли пошевелиться, с ужасом наблюдая за чудовищным превращением прежде милых тетушек. За каких-то пару секунд мисс Хильда, мисс Лилиан и мисс Мардж стали настоящими женщинами-воинами. Их доспехи мрачно сверкали и переливались в синем свете факелов.

— А, не так и странно, — прошептала Сидни, пятясь назад. Она что, совсем спятила? Но на этом «чудеса» не кончились, и когда три шлема уставились на нас с высоты своего роста, а один, под которым было скрыто лицо прежней мисс Хильды,

назвал почему-то цифру «триста четыре», я подумал, что полностью созрел для психушки.

Джон, однако, не растерялся и, выдохнув, прошептал:

— Извините, пожалуйста, вы сказали триста четыре? Если это какая-то задачка по математике, мне бы сначала пообедать, а то на голодный…

— Это… номер… страницы… — громоподобным эхом прозвучал голос мисс Лилиан. — В книге, которую ты держишь, Оуэн Браун. Читай. Немедленно!

Я пытался не задумываться, как эти трое догадались, что за книга у меня в руках, а также откуда они знают мое имя. Дважды уронив трясущимися руками книгу на пол, я наконец сумел найти страницу триста четыре. Так… раздел, посвященный скандинавской мифологии… Заголовок…

— Валькирии?

— Именно, дорогуша, — ответила та, которая прежде была буфетчицей по имени мисс Мардж. — Пожалуйста, если тебя не затруднит, читай вслух.

— Валькирии, — начал я, — в скандинавской мифологии девы-воительницы в доспехах, шлемах с рогами или крыльями, со щитами и копьями… Э-э-э…

— Они служат Одину, — Сид забрала у меня из рук книгу, потому что я окончательно потерял дар речи и не мог связать даже двух слов. — Именно они выбирают, кто падет в битве. Их имя переводится как «выбирающие убитых». От блеска их доспехов, согласно поверьям, на небе возникает северное сияние.

— Прямо как сейчас, — завороженно промолвил Джон, не сводя глаз со сверкающих лат воительниц.

— Меня зовут Свирепствующая, но вы знаете меня как мисс Хильду.

— А я Разбивающая щиты, — раздался голос мисс Лилиан из глубины шлема и эхом отразился от стен кухни так, словно мы находились в пещере.

Глаза мисс Мардж полыхнули, и она игриво представилась:

— Вообще-то я еще не решила. Мне нравится Мардж, это так… м-м-м… по-домашнему. Но когда я при полном параде, я называю себя Собирательница душ.

— А всех вместе нас называют валькириями, — их голоса напоминали раскаты грома. — Мы дочери Одина! Воительницы и Выбирающие убитых! Хойо-тохо!

В другой обстановке я бы посмеялся. Ничего себе, буфетчицы, которые работают на скандинавского бога Одина? Офигеть просто! Да кто в такое поверит? В этот момент все три валькирии сняли шлемы, и я был вынужден оставить веселые размышления. Их лица не были розовыми… ну, в смысле, нормального человеческого цвета. Наоборот, они были серо-голубоватыми, суровыми, безжалостными и… смертельно серьезными.

Кашлянув, я осмелился спросить:

— Вы здесь из-за Даны Рансон?

— Ее забрали в царство мертвых, — ответила Разбивающая щиты.

У меня упало сердце.

— Вообще-то ее засосал пол, — не удержался от комментария Джон.

Разбивающая щиты мрачно посмотрела на него:

— Два плюс два будет…

Я боялся даже произнести это:

— Вы имеете в виду, что вход в царство мертвых находится как раз-таки под школой Пайнвуд Блафф Элементари?

— Один из входов, мальчик, — кивнула Собирательница душ.