Битва королей (Книга вторая)

Джордж Мартин

Мелисандра съежилась на скамейке в темно-красном плаще, окутывающем ее с головы до пят, лицо бледным пятном маячило под капюшоном. Давос любил море. Ему лучше спалось, когда палуба покачивалась под ним, и пение ветра в снастях было для него слаще звуков самого искусного арфиста. Но в эту ночь даже море не приносило ему утешения.

– От вас пахнет страхом, сир рыцарь, - тихо молвила красная женщина.

– Кто-то сказал мне, что ночь темна и полна ужасов. Нынче ночью я не рыцарь - я снова Давос-контрабандист. Жаль только, что вы не луковица.

– Так это меня вы боитесь?
–

засмеялась она.
– Или того, что нам предстоит?

– Вам, а не нам. Я в этом деле не участник.

– Но парус поставила ваша рука, и она держит руль.

Давос молча держался своего курса. Берег здесь щерился скалами, поэтому он взял мористее, ожидая прилива, чтобы повернуть. Штормовой Предел остался далеко позади, но красную женщину это, видимо, не беспокоило.

– Скажите, Давос Сиворт, - вы хороший человек?

"Разве стал бы хороший человек заниматься таким делом?"

– Человек, как все прочие, - ответил он.
– Я добр к своей жене, но знавал и других женщин. Стараюсь быть хорошим отцом своим сыновьям, помочь им обрести место в этом мире. Да, я нарушал законы, но до этой ночи ни разу не чувствовал, что делаю зло. Пожалуй, во мне всего намешано поровну, миледи, - и хорошего, и плохого.

– Серый человек. Не белый и не черный, того и другого понемногу. Так, сир Давос?

"А если и так, то что? Мне сдается, большинство людей и есть серые".

– Если половина лука почернела от гнили, мы говорим, что лук гнилой. Человек либо хорош, либо плох.

Костры позади превратились в тусклое зарево на черном небе, и земля почти скрылась из виду. Пришло время поворачивать назад.

– Поберегите голову, миледи.
– Давос налег на руль, и лодка сделала поворот, взрезая черную воду. Мелисандра пригнулась под реем, держась рукой за планшир, спокойная, как всегда. Казалось, что в замке непременно должны услышать шум, производимый треском дерева, хлопаньем паруса и плеском воды, но Давос знал, что это не так. Рокот волн, бьющих о скалы, - вот и все, что проникает за массивную морскую стену Штормового Предела, да и то слабо.

Рябь потянулась за ними, когда они двинулись к берегу.

– Мы говорили о мужчинах, - сказал Давос.
– С луком тоже все ясно. Ну а женщины как же? Это и к ним относится? Вот вы, миледи, хорошая или плохая?

– Ну что ж, - усмехнулась она, - я тоже рыцарь своего рода, достойный сир. Рыцарь света и жизни.

– Однако нынче собираетесь убить человека - как убили мейстера Крессена.

– Ваш мейстер сам отравился. Он хотел отравить меня, но меня охраняла высшая сила, а его - нет.

– А Ренли Баратеона кто убил?

Она повернула голову. Ее глаза в тени капюшона светились, как тусклые красные свечи.

– Не я.

– Лжете.
– Теперь Давос был в этом уверен.

Мелисандра засмеялась снова.

– Вы блуждаете во мраке, сир Давос.

– Оно и к лучшему.
– Давос указал на далекие огни Штормового Предела. Чувствуете, какой ветер холодный? Часовые на стенах будут жаться поближе к своим факелам. Немного тепла, немного света - это утешительно в столь бурную ночь. Но свет ослепит их, и они нас не заметят.
– (Надеюсь.) -

Сейчас нас защищает бог тьмы, миледи, - даже и вас.

Ее глаза вспыхнули чуть ярче.

– Не произносите этого имени, сир, и да не глянет на нас его черное око. Он никого не может защитить, ручаюсь вам. Он враг всего живого. Вы сами сказали: нас скрывают факелы, то есть огонь - сияющий дар Владыки Света.

– Будь по-вашему.

– Не по-моему, но так, как хочет Он.

Ветер переменился - Давос видел это по колебаниям черного паруса. Он взялся за фалы.

– Помогите мне спустить парус. Остаток пути пройдем на веслах.

Вместе они убрали парус, стоя в раскачивающейся лодке, и Давос, опустив весла в бурную черную воду, спросил:

– А кто вез вас к Ренли?

– В этом не было нужды. Его ничто не защищало. Но Штормовой Предел древняя крепость, и его камни напитаны чарами. Сквозь эти темные стены не пройдет ни одна тень - старые чары давно забыты, но действуют до сих пор.

– Тень?
– По телу Давоса прошли мурашки.
– Но тень - порождение тьмы.

– Вы невежественнее, чем малый ребенок, сир рыцарь. Во тьме нет теней. Тени - слуги света, дети солнца. Чем ярче пламя, тем они темнее.

Давос, нахмурясь, велел ей замолчать. Они приблизились к берегу, и над водой послышались голоса. Давос греб, и тихий плеск его весел терялся в грохоте прибоя. С моря Штормовой Предел защищал белый меловой утес - он круто вставал из воды, в полтора раза выше массивной крепостной стены наверху. В утесе зияла трещина - туда-то и правил Давос, как шестнадцать лет назад. Трещина вела в пещеру под замком, где штормовые лорды в старину построили пристань.

Этот канал, проходимый только во время прилива, был очень коварен, но Давос не забыл былых контрабандистских навыков. Он ловко провел лодку между острыми скалами, и скоро перед ними разверзлось устье пещеры. Он позволил волнам внести лодку внутрь - они швыряли ее туда-сюда и промочили его с Мелисандрой насквозь. Каменный палец в кольце пены высунулся из мрака, и Давос едва успел оттолкнуться веслом.

Они прошли в пещеру, волны улеглись, и тьма объяла их со всех сторон. Лодка медленно кружилась на месте. Эхо их дыхания отражалось от стен. Давос не ожидал, что будет так темно. В прошлый раз вдоль всего канала горели факелы, и глаза оголодавших защитников смотрели сквозь амбразуры в потолке. Он знал, что где-то впереди подъемная решетка. Работая веслами, он придержал лодку, и она мягко причалила к железной преграде.

– Вот и все - если только у вас в замке нет человека, который поднял бы решетку для вас.
– Его шепот пробежал по воде, как вереница мышей на мягких розовых лапках.

– Мы уже прошли под стеной?

– Да, мы под замком, но дальше хода нет. Решетка доходит до самого дна, а прутья поставлены так близко, что даже ребенок не пролезет.

Вместо ответа послышался тихий шорох, и во тьме блеснул свет. Давос заслонил рукой глаза, и у него перехватило дыхание. Мелисандра сбросила свой плащ. Под ним она была нагая и на последнем сроке беременности. Тяжелые груди набухли, живот, казалось, вот-вот лопнет.